Когда отцветают розы

На электронном дисплее проигрывателя не светился ни один огонек. Его не включали, поняла она, приложив ладонь к задней стенке, которая оказалась совершенно холодной. Окна и дверь на террасу были по-прежнему надежно закрыты.

К этому моменту у нее уже появились зрители: несколько кошек и Энди, стоявший в дверном проеме и смотревший на нее с нескрываемой тревогой. Вид у него был утомленный. Он успел натянуть джинсы, но ступни и все выше пояса оставалось обнаженным. Он нервно отпрянул, когда она вышла в холл, и последовал за нею к входной двери. Диана повернула ручку, и дверь распахнулась настежь.

— Не заперто! — воскликнула она.

— Похоже на то, — кивнул Энди.

— Твои обычные штучки, не так ли?

— Учти, я был расстроен. Сначала под ногу попала кошка, а потом ты на меня наорала. И вообще, какая разница?

— Сюда кто угодно мог забраться.

— Но ведь никто не забрался, — выражение его лица вдруг резко переменилось. — Или был? У тебя в комнате? Это не я. Ты видела, я спал мертвым сном.

А, быть может, притворялся? Не нужно особенных актерских способностей. Оставить дверь не запертой… Простая неосторожность или попытка убедить ее, что таинственный концерт мог устроить кто-то другой? Некто неизвестный располагал временем, чтобы скрыться, прекратив свою музыку прежде, чем она спустилась вниз.

Диана закрыла дверь и заперла ее. Сейчас она поняла, насколько была близка к совершению ошибки или даже нескольких ошибок. Если представление устроил Энди, он едва ли сознается, а без фактов она не имела права обвинять его. Если он решит, что звук ей послышался, он посчитает ее всего лишь еще одной суеверной дурой, которой нервы не позволяют оставаться в доме на ночь в одиночестве. Слава Богу, ей хватило ума не проболтаться про чудную танцевальную мелодию или этот ускользающий запах! Кстати, что это было — сладкий, но не приторный, незнакомый, но вызывающий несомненные ассоциации?

Она обернулась. Энди смотрел на нее теперь с выражением, которое было ей понятно. Он оглядывал ее снизу доверху с несомненным интересом. Она приосанилась, подобрала полы халата и постаралась окончательно взять себя в руки.

— Должно быть, приснилось что-то, — сказала она. — Не говори матушке. Она подумает, я боюсь оставаться здесь одна, а это неправда.

— Конечно нет. Нормальная женщина натянула бы одеяло на голову и изоралась, а не бросилась преследовать свой кошмар вниз по лестнице, — он проговорил это с улыбкой. — Вообще-то я намеревался сказать ей, что ты ворвалась ко мне в комнату и попыталась соблазнить, но, боюсь, она скорее заподозрит обратное.

— Если ты промолчишь, я тоже.

— Идет, — он скрестил руки на обнаженной груди. — Господи, как холодно-то! Давай по чашке…

— Нет, спасибо. Спокойной ночи.