Удиви меня (СИ)

Демонстративно вытираю ими губы и шею. И ведь как назло выложила все антисептики. Дура! Да кому нужны эти глупые обещания?! Не обосралась и ладно.

— Вы про упомянутую мной недавно статью УК РФ помните?

— Помню. Верю… Очень верю в безнаказанность. Все, Полина Сергеевна, выдохни и пойдем смотреть твои любимые органы.

— Вы, наверное, путаете меня с одной из ваших студенток. Со мной такие штучки не пройдут, — вытирая губы третьей по счету салфеткой, зло бросаю я.

— Не путаю. У меня хорошая память на лица. Кстати, что ты там так активно трешь? Бактерии уже проникли внутрь. Смирись. Еще восемь раз за день и все будет общее. Так, возвращаемся к мошонке. Пойдем в палату, по пути расскажешь, что там кроме отека, — совершенно серьезно произносит Алмазов, меняя не только тембр голоса, но и выражение лица."

"Беру со стола историю болезни и молча иду за Алмазовым.

— Ну так что там еще кроме отека?

— Боль, гиперемия, гипертермия. Все признаки воспаления.

— Мошонка горячая или весь…? — смотрит на историю в моих руках, вглядываясь в фамилию. — Михайлов горячий? О, это тот, что со слуховым аппаратом.

— Первое. Общую температуру я не успела ему измерить. И да, тот самый.

— Ты еще и мошонку ему пропальпировала. Ну молоток. А, кстати, как ты ее пальпировала?

— Надела виниловые перчатки и коснулась тыльной стороной ладони сначала одного яичка, а потом другого, чтобы сравнить разницу температур. И я ее не пальпировала.

— Ты просто умничка, Полина. Вот без шуток. Давай позовем Михайлова в смотровую. Не будем смущать мужчину при всех, когда будем задавать интимные вопросы.

Хотелось бы мне послать его в самую настоящую жопу, но не могу не признать, что он прав. Грустный, плохо слышащий дядечка пятидесяти восьми лет, по фамилии Михайлов, выглядящий на все семьдесят, и без того при мне стеснялся опустить трусы под одеялом, а тут вдвоем, да еще и с расспросами. Алмазов вполне доброжелательно завел его в процедурный кабинет, уложил на кушетку и ровно через секунду, после того, как тот спустил штаны, произнес вслух то, чего я уж точно от него не ожидала.

— Еп твою мать…

— Что, говорите?

— Я спрашиваю, Виктор Михайлович, давно такая мошонка? Вы же не жаловались все эти дни ни на боль, ни на такие размеры. За сутки такое не появляется.

— Ну как давно… вот как девушку эту встретил, — Михайлов взглянул на меня так, как будто это я его чем-то заразила, Ей Богу!

— Откуда ж я знаю, когда вы ее встретили. Может, вы с ней давно… дружите и мошонку раньше ей показывали, — быстрый взгляд в мою сторону и этот… сученыш еще и подмигивает мне.

— С понедельника, наверное. А может с воскресенья.

— Понятно. Ничем не прищемляли? Дверью, например. Может в душе упали.