Удиви меня (СИ)

— Ваша ирония сейчас не уместна. И вообще… ничего вы не понимаете.

— Да куда уж мне там…

— Так, подождите, я разве говорила, как ее зовут? — да сколько, мать твою, в тебя надо влить, чтобы ты потеряла бдительность?! — Тем более про волосы?!

— Конечно, говорила.

— Ммм… в первый раз, когда была под дурью?

— Точно, — гореть мне в аду. — Про нее говорила и про Симбу. Ответь мне на один вопрос, только крайне честно. Твой отец… тиран? Хотя, какой тиран, если все пошли своей дорогой и только ты одна… выделилась.

— Мне плевать на то, что обо мне думают другие. Да, когда говорят неприятные вещи родные — это обидно, но можно пережить.

И вы тоже можете смеяться над моими увлечениями. Но почему-то вы все никак не можете понять, что морг — это не дурацкое патологическое развлечение, а взгляд на человеческое тело изнутри. Девяносто девять процентов моих одногрупников трясутся перед сдачей практических навыков не потому бояться выступать перед публикой, а потому что эти тупицы ни хрена не знают. Ни анатомию, ни физиологию. Да ничего они не знают! Перкутируют по памяти, как посмотрели на видео или написано в учебнике. Запоминают визуально, где же была точка аускультации клапана и даже не понимают для чего это все нужно. Зазубривают ответы на тесты и ситуационные задачи, они ничего не хотят и не знают. Им важно получить оценку. Понимаете? Оценку! Пусть я триста тысяч раз буду циничным злым сухарем, но я буду хорошим специалистом. Я к этому стремлюсь. И так правильно. Меня никто и ничего не заставляет делать. И нет у меня никакого ОКР. Может быть я и подражаю каким-то героиням из просмотренных мною фильмов и сериалов, но я нормальная. Понятно?! Нормальная! — на одном дыхании произносит Полина и сама подливает себе вино. Кажется, дошел градус. — Чего вы молчите? Скажите какую-нибудь гадость.

— Наш вечерний жор должен быть уже готов. Я сейчас вернусь.

Самое смешное, что это действительно не бегство, просто второй раз за день иметь гарь на кухне нет никакого желания. Именно поэтому я в миг все достал из духовки и выложил на блюдо. И… каюсь, самому захотелось нажраться в хлам… просто, потому что совершенно не представляю, как выводить настолько прикормленных и жирных тараканов из чужой головы. Ну разве что… затрахать.

— А вот и фондю. Натыкаешь на большую шпажку картофелину и макаешь в сыр, — ставлю блюдо на стол, а сам кошусь на бутылку. Ну ни хрена себе, прилично отпила, всего за каких-то несколько минут. — Полина, прием.

— Я уже и есть не хочу. Что-то меня подташнивает.

— А ты поешь, а то только бухаешь. Твой папа бы явно это не одобрил.

— Не надо упоминать моего папу. И я знаю, что вы про него думаете.

— Что?

— Что это он меня третирует и заставляет. Это не так. Он идеальный. Ну не для всех, конечно. Но он хороший.