Когда утонет черепаха
Сценарист – самый главный человек в кино. Он сочиняет вселенные, где каждая деталь прекрасна. Но приходят продюсер, режиссёр, всё портят, мнут и топчут сапожищами. Поэтому самый несчастный человек в кино – тоже сценарист.Бывают фантазии для себя одного, не для зрителя. Какой-нибудь островок, где женщины прекрасны, мужчины благородны, вино, сыр и приятный климат. Осколок плоской земли, плывущий на черепахе. Там из грехов одно обжорство. Туда можно было бы сбежать от яви и жить тихо. Если бы не население.Хорошо написанные персонажи всегда восстают против создателя. Они бузят, ссорятся и портят идиллию не хуже того продюсера. Творец же болеет за людей, не спит и пьёт сердечные капли. Страница за страницей выдумка побеждает явь. И когда придуманная красавица вдруг входит в реальную дверь, нет никого в кино счастливее, чем сценарист.
Полицейский медленно подвёл мушку к цели, чуть поднял, компенсируя расстояние, дождался пока стихнет ветер, прислушался к сердцу, высчитывая паузу между ударами, выдохнул… вдруг чуть отвёл ствол и выстрелил в жёлудь. Тот взорвался и пропал. Дед рассмеялся. Том кратко выругался.
– Всё равно молодец, – утешил Оярс. – Завтра жду тебя в полдень. С устрицами. И с насосом.
Дорога мимо кратера короткая, но пешеходная. Чтобы подъехать на машине, нужно добраться до паромной пристани, свернуть направо, мимо складских ангаров, через охраняемые ворота выехать на старое шоссе. По ямам, вдоль самого берега. Через пятнадцать минут покажется дом Вимбы. Том Ларсен вёз не просто мешок продуктов. В машине сидела женщина. Была она в теле и ярко накрашена.
– Это зачем? – нахмурился Вимба.
– Повариха. Специалист по морепродуктам. Если я буду готовить, больше одного обеда нам не пережить.
Томас достал два больших пакета. Повариха потащила провизию в дом, лишь чуть кивнув хозяину. Зад поварихи при ходьбе рисовал знак бесконечности.
– Хм, – сказал Оярс ей вслед.
Первый обед растянулся до самой ночи. Чопорная поначалу повариха оказалась хохотушкой. Она предупредила, что от красного вина засыпает. Однако ж успела выдуть три бутылки. Потом вдруг свалилась и засопела.
– Ничего такая. Пусть уж тут ночует, – сказал Оярс Вимба, накрывая повариху пледом.
Повариху звали Флор. Имя не склоняется. Во второй день она приготовила камбоджийский крабовый суп с крокетами, котлеты из щуки с рябиновым желе и печёным картофелем, морские гребешки с авокадо и соусом из физалиса, вино и сыр в ассортименте.
Меню разрабатывала Анна. Том протестовал. Написал альтернативное предложение, но был высмеян.
– Какая вареная картошка! Какая капуста с клюквой! Ты абсолютно, абсолютно не умеешь соблазнять мужчин! – говорила Анна. Том обнаружил, что любой ответ на это обвинение разрушит его репутацию. «Нет, умею» – плохо. «Да, не умею» – тоже не очень. Пришлось смолчать.
Анна, автор проекта, отказалась участвовать в оргиях. Сказала: «так надо». Том подумал, боится растолстеть.
Нужных продуктов на острове Муху отродясь не бывало. Пришлось заказывать с материка. Корзины передавали с первым паромом. Ненавидящий ранние подъёмы Ларсен с утра ехал на пристань, потом к Оярсу.
До обеда Флор была не в духе. Так гремела посудой, что казалось, на кухне война. Но готовила божественно. Трапеза начиналась в шесть вечера и длилась до полуночи. Нетрезвый Том возвращался. Анна ждала в его домике. После подробного доклада Том провожал Анну, возвращался к себе, а утром снова на паром. Жизнь-праздник ужасно изнуряла.
За неделю мужчины слегка распухли, а Флор и раньше была хороша. Оярс проникся к поварихе уважением и даже рвался помогать.

















