Когда утонет черепаха

– Мы будем на квадрокоптерах возить сыр.

– Куда?

– На Север!

– А водка зачем?

– Водку будем возить обратно, на Муху. Не гонять же порожняком!

– Ты же помнишь, что я действующий начальник полиции?

– Потому тебе и предлагаю. Прикроешь как друг?

– Как друг я прослежу, чтобы тебе дали камеру с окном на море.

– Да рисков никаких! Ты просто продаёшь мне сыр! А куда и как я его переправляю, притворимся, ты не знал. К тому же если не ты, то Оярс согласится. А мы с ним непременно влипнем в историю. Так что выручай заранее.

– Я могу тебя выручить. Прямо сейчас. Знаешь какую-нибудь молитву? Читай, пока я хожу за лопатой.

– Ты отказываешься спасти своих гномиков? Не понимаю этой глупости. Вообще никаких рисков. Сыр просто улетает. Ты получаешь деньги и снова ходишь по острову с вот таким нимбом над головой.

– Оставь меня, нечистый.

Яша не сдался, подослал Оярса. Старик начал издалека.

– Новый рецепт вчера написал. Сегодня заложил сыр в камеру, через две недели будет готов. Очень удачный. Жаль, никто не попробует. Скорей всего, придётся выбросить.

И посмотрел жалобно.

В ответ Том рассказал историю синих стёклышек. Раньше их производили так, что само стекло было синим. А потом технологию утратили. Сейчас наклеивают синюю плёнку.

– Ты это к чему?

– К тому, что дулю тебе с маком, а не обогащение незаконным путём.

Ларсен был собой доволен. Ему нравилось находить в себе какие-нибудь твёрдые принципы.

Яша обратился за советом к особенно хитрым идолам. И те подсказали беспроигрышный путь. В ближайшую же пятницу, после очередной встречи сектантов, к Тому подсела Анна. Она тоже принялась интимно вздыхать. Против её вздохов Ларсен был почти бессилен. Он знал арифметику достаточно, чтобы вычислить финал. Но решил не помогать притворам. Если Анна хочет, пусть сама формулирует желания. Когда сопение не помогло, женщина заговорила прямо. Почти прямо.

– Губернатор устраивает бал. Хочу пойти, да надеть нечего.

– Говоришь со мной, как с мужем. Очень приятно. Хочешь, я дам тебе мундир? У меня их два.

– Ты же понимаешь, к чему я клоню."

"– Понимаю. Агитируешь за контрабанду.

– Не агитирую, а призываю задуматься.

– Нет, Анна. Нет. Закончили.

Анна встала, поправила платье. Непонятно, как они, женщины, любой жест превращают в спектакль с нужным смыслом.

– Очень жаль. Тогда мне придётся уехать.

– Не вижу связи, – надулся Том. Связь он видел, но признавать не хотел.

– Не хочу видеть, как умирает сыроварня. И потом, правда деньги нужны.

– Хочешь, я отдам тебе свой процент от прибыли?

– Не хочу. Да и прибыли у нас нет, ты знаешь. Счастливо, господин директор. Весело было.

Вместе с Анной из Тома уходила жизнь. Она не жена, не любовница, да и верность он обещал хранить другой. Но расстаться с Анной не мог. Только не сейчас.