Когда утонет черепаха

По ощущениям, пальцы его были выкованы из стали. Лишь чуть усилив сжатие, он бы перерезал ей запястье.

Хельга извернулась и плюнула. Попала ему на щёку. Он наклонился и вытер лицо о её блузку, где-то в районе лопаток.

– Сволочь!

– Дура!

– Гад!

– Истеричка!

– Убью тебя!

– Люблю тебя!

– Пусти!

– Успокойся, тогда отпущу. Слушай, какая ты костистая на ощупь!

Хельга билась сначала как львица, потом как птица, потом как рыбка. Наконец обессилела и заревела. А этот бездушный, бесчувственный упырь утешал и гладил её по голове.

Выходить в коридор с унизительно красными глазами невозможно. Пришлось долго сидеть с ним в кабинете, глотать кофе с коньяком. Поскольку спешить некуда и вообще теперь идти некуда, согласилась с ним поужинать. Теперь уже всё равно.

В ресторане капитана знали. Принесли такой Савиньон Бланк, что пришлось задержаться. Этот порочный человек жил приятной жизнью. К ночи Хельга решила, раз мир не хочет становиться лучше, незачем и стараться. Даже наоборот, Хельга тоже погрязнет в пороке. И пусть всем будет хуже. Или лучше. Некоторые вина странным образом разрушают в женщине логику, но усиливают решимость.

Ларсен сказал, что не надо было ходить в архив. Спросила бы, он сам бы всё рассказал. Месяц они ходили по паркам, как старшеклассники. Проводы до дома с целомудренным поцелуем руки на прощанье, цветочки при встрече, кафе-мороженое, опять парки, улыбки, пять звонков в день, долгие взгляды. Вот и всё, что позволяли себе эти взрослые люди.

Капитан доказывал, что никакой он не кобель. Хельга тоже что-то доказывала, хоть и не взялась бы это сформулировать. За неделю до Нового года капитан заметил вскользь, что собирается праздновать один. Буду, говорит, дома сидеть. Устал чего-то. Хельга промолчала. Ждала продолжения.

Он добавил, ему с ней удивительно легко. Если найдётся время заскочить, он был бы очень рад. Посмотрела бы, как живут капитаны. Хельга ответила, что пока не знает своего новогоднего расписания. Возможно, получится. И, конечно, у неё всё получилось.

Хельга отметила с удовольствием отсутствие женских маркеров в интерьере. Квартира просторная, окна огромные, но занавесок нет. В углах пыль, но центр выметен отлично. Вымытую посуду капитан запихивал в шкаф, возможно, ногой. Всё неловко и оттого вдвойне прекрасно.

Хельга стала первой женщиной, получившей ключи от этой берлоги. И уж Хельга сразу повесила занавески. Чтобы всякий понимал, территория занята.

Том Ларсен с радостью находил её следы. Вдруг одежда в шкафу сложена. Щётка не валяется как ей удобно, а висит на гвоздике. Чашки переставлены из сушилки в шкаф. Причём не просто кучей (это же чашки!), а с какой-то марсианской логикой, картинками к зрителю. Будто кто-то посмотрит, прежде чем взять. На подоконнике появилась пальма.