Когда утонет черепаха

Мы купим занавески и всё исправим. Сейчас начинайте обо мне заботиться так, чтобы я захотела вас поцеловать.

– Чего?

– Вот глупый. Без моего поцелуя вы останетесь чудищем. Но поцелуй надо заработать. Можете начать с приготовления завтрака для принцессы. Меню вы должны чувствовать интуитивно. Хотя, судя по убранству дворца, можете и не почувствовать. На всякий случай намекаю: смузи и кокосовое мороженое нравятся многим принцессам. Украшать поднос лучше розой. Надеюсь, у вас есть розы?

…Кажется, это называется сублимация. Если бы Анна сейчас ворвалась, потребовала занавесок и путешествий, Селиванов был бы счастлив. Пусть бы даже она закатила скандал. Персональную истерику, посвящённую только ему. И никаких тебе высоких брюнетов и крепких шатенов. А Тамара Ивановна – дура! Девочек ей подавай. Откуда, как на остров могут проникнуть девочки?

Том снова скис и даже запил. Он, наоборот, хотел в город, но его не брали. Не рады были ему и в деревне. Весёлая соседка мелькнула вспышкой. После неё ещё темнее стало.

Из запоя вывел дверной звонок. Том и не знал, что у калитки есть кнопка. Если нажать, в доме зазвонит. Том выглянул в окно. Пока он спал, остров подменили. Снег растаял. Вместо него бурые листья, старая трава, но сверху – новенькое солнце. На улице был другой мир, грязно-бурый, с морями-лужами и ярким светом. У калитки кто-то топталось. Невысокого роста, плохо различимое за оградой. Оно и звонило, видимо. Дорожка к калитке залита была водой, холодной и мокрой на вид.

– Не звоните больше! Я уже встал! Входите! – крикнул Том.

Калитка открылась. Пришла Кира. В резиновых сапожках, вся яркая, в куртке и без шапки. Снегурочка. Всё красивое кажется хрупким. Пока Кира балансировала по лужам в сторону дома, Ларсен успел испугаться, что девочка поскользнётся: упадёт, вымокнет, заболеет, поранится.

– Вы почему без шапки? – спросил вместо «здрасте».

Кира отмахнулась.

– Мне срочно нужна ваша помощь.

Девочка вошла, огляделась с сомнением."

"– У меня уборка! В другое время здесь намного чище! – наврал Том. Зачем-то ему хотелось казаться лучшим человеком. До Киры он считал, такого быть не может.

– Так вот, вы же начальник полиции?

– Так точно. А вы весна?

– Почему это?

– Ну, растаяло, солнце. И вы пришли. Всё сходится.

Кира умеет быть очень серьёзной.

– Послушайте. Я не ребёнок. И у меня серьёзное дело.

– На всякий случай, единорогов не существует. Дедов Морозов тоже, хотя это сложно бывает доказать.

– У меня пропал попугай.

– Даже не знаю. Может, улетел?

– Конечно улетел. Он же птица. Будь у вас крылья, вы бы тоже улетели.

– Ох, Кира. Не представляете, как точно вы сформулировали мои проблемы.

Раньше Ларсен избегал детей. Он и с людьми-то бывал неловок. А дети – гипертрофированные люди.