Колечко с бирюзой

Наташа целовала лицо любимого, его плечи, грудь. Он опять промычал что-то, приподнял ее бедра и задвигался в ней еще более стремительно, проникая, казалось, в самую сердцевину туго закрученной спирали, в которую скрутило все их чувства и ощущения. Наташа вскрикнула и забилась в его руках от нестерпимого наслаждения. Изгибаясь и трепеща от сладостных спазмов, она, лишившись сил, обвисла на руках у любимого.

— Наташка, сокровище мое! — Похоже, Игорь вновь обрел способность говорить. — Ты действительно колдунья! — Серые глаза с восхищением окинули взглядом точеную девичью фигурку, расслабленно раскинувшуюся перед ним.

Непомерный восторг от предвкушения новых наслаждений, что сулили эти упругие с розовыми колокольчиками сосков груди, эти припухшие от поцелуев губы, эта шелковистая на ощупь кожа, гладкий матовый живот и то самое заветное местечко, которое ждет его новых ласк, кружил голову.

Игорь медленно склонился и поцеловал Наташу. Она резко вскинула голову и с испугом посмотрела на него.

— Девочка моя, — прошептал Игорь успокаивающе, — не бойся, я люблю тебя и буду тебя целовать всегда и везде, где мне хочется.

Наташа улыбнулась:

— И мне позволишь целовать тебя всегда, когда мне этого захочется? И не посчитаешь развратной?

— Какая же ты еще дурочка? Запомни, в любви нет ничего запретного, поэтому с сегодняшнего дня я вплотную займусь твоим воспитанием. — Он прижался к ее уху губами. — Давай перейдем на кровать, а то мне твой стол больше напоминает лобное место, чем ложе новобрачных.

Но взвизгивающие от чрезмерных нагрузок пружины не дали им в полной мере повторить урок, и Игорь виновато посмотрел на Наташу, испуганно сжавшуюся под ним:

— Чертово сооружение! Грохочет, как танк по асфальту!

Потемневшие от страсти глаза смотрели на нее с любовью и нежностью.

— Сладкая моя, любимая! — Игорь прильнул к ее губам. Казалось, он хотел вобрать ее в себя всю без остатка, впитать, выпить так жадно и неистово, словно в последний раз в жизни. Он целовал ее припухший рот и все никак не мог утолить жажду, надышаться терпким ароматом ее губ и молодого, разгоряченного любовью тела.

— Игорь, — Наташа накрыла ладонью его губы, — остановись, пожалуйста! Не дай Бог, кто-нибудь войдет сюда!

— Пусть только попробует! — Он отстранился от нее и ласково погладил по обнаженному плечу.

 — Успокойся и ничего не бойся, пока я с тобой! А я сейчас запру двери, и до завтра никто сюда не вломится! Ты ведь медик и должна знать: мне сейчас противопоказано ограничивать себя в желаниях.

— Смотри, чтобы шов не лопнул от чрезмерного усердия! Как потом с Герасимовым объясняться?

— Проще простого! Честно сознаюсь: от чрезмерного увлечения любовью.