Колечко с бирюзой

Егор завел машину в гараж и догнал Наташу уже у дверей ее комнаты:

— Задержитесь на минуту! Мне надо с вами поговорить!

— Я хочу переодеться!

— Пять минут еще перебьетесь! — Он схватил Наташу за руку, увлек на кухню, усадил напротив себя, потом облокотился о стол и с минуту сосредоточенно, в упор рассматривал ее. Наташа сидела ни жива ни мертва. Вот-вот он узнает ее. Нет, не узнал, потому что отвел взгляд, встал и отошел к окну.

«Сейчас закурит», — подумала Наташа, но ошиблась. Егор с остервенением ударил кулаком по холодильнику, отчего ни в чем не повинный агрегат задрожал и забился, как в истерике.

— За всю свою жизнь не встречал такой тупой и стервозной женщины! — Егор опять подошел к столу, оперся руками о край столешницы и с бешенством глянул в растерянные женские глаза. — В телохранители я вам не нанимался, и в следующий раз подобную кашу будете расхлебывать сами!

Наташа, хотя и струсила порядком, но собрала все эмоции в кулак и с вызовом произнесла:

— Да, я признаю, что поступила как последняя дура, но это не дает вам права орать на меня и тем более заявлять на весь белый свет, что я ваша жена! Какая к черту жена, что вы себе позволяете?

— Здрасьте! По-вашему, я должен был долго и подробно объяснять этому…

— Брахицефалу, — с готовностью подсказала Наташа.

Егор вдруг улыбнулся, покачал головой и повторил за ней:

— …этому брахицефалу, что на самом деле вы для меня практически посторонняя женщина. Не догадываетесь, к чему все шло?

Наташа пожала плечами, и Егор в недоумении уставился на нее.

— Вы хотя бы соображаете, куда вас вели? — Он постучал себя кулаком по лбу.

 — Или вы живете на другой планете? — Егор опять отошел к окну и наконец закурил, при этом пальцы его подрагивали. Все-таки он очень испугался за эту очаровательную идиотку, а она или действительно ничего не понимает, или строит из себя невинную овечку. Не докурив, Егор смял сигарету и, чертыхнувшись, швырнул ее в мусорное ведро. — Идите спать, Дульсинея! Но учтите, для всех в Тихореченске вы — моя жена! Можете, конечно, отказаться, но тогда за ваши честь и достоинство, которые вы так ретиво отстаиваете, я и копейки не дам! В лучшем случае соколы Пеликана предварительно хорошо с вами позабавятся, а потом переправят в какой-нибудь азиатский бордель. А в худшем, если не согласитесь на их предложения, окажетесь где-нибудь в сточной канаве с изуродованным лицом, если вообще не канете в неизвестность. — Он глянул на побледневшую Наташу и вдруг почувствовал к ней непомерную жалость. И плюнув на все, подошел к ней, обнял за плечи.