Колечко с бирюзой

Наташа напряглась, подтянула под себя колени, Петр открыл глаза, с недоумением посмотрел на нее и в то же мгновение вскрикнул, задвигался еще быстрее, быстрее и, громко простонав, упал на нее обессиленный, прошептав едва слышно:

— Наташка, сейчас я сойду с ума!

Она осторожно отвела от себя его руки. На душе было пусто, и хотелось заплакать. И слезы не заставили себя ждать. Одна за другой покатились слезинки по щеке, проложили влажную дорожку по шее.

Но Петр будто не заметил перемены в ее настроении. Восторг и счастье захлестывали его, и, видно, поэтому он не сразу заметил, что Наташа не разделяет его настроения, а неподвижно лежит, безучастная и равнодушная. Хотя нет! Он слизнул языком одну соленую капельку на ее щеке, потом другую… Приподнялся на локте и внимательно посмотрел на Наташу.

— Что с тобой, родная? — Он попытался вновь обнять девушку, но Наташа перехватила его руку и села на постели.

Петр смотрел на ее худенькую спину, выпирающие лопатки, тонкую талию, и его сердце вдруг сжалось от предчувствия беды. Совсем не так он представлял их первую ночь.

Он сел рядом с Наташей, крепко обнял за плечи, развернул к себе лицом и вопросительно посмотрел ей в глаза. Но Наташа отвела взгляд и, резко дернув плечом, попыталась сбросить его руку. Петр понял, что она расстроена и, вероятно, испугана, и попробовал ласками успокоить ее.

Но тело любимой по какой-то неведомой ему причине перестало подчиняться его рукам. Наташа более настойчиво отстранила его руки и опустила ноги на пол.

— Который час? — спросила она тихо и испуганно вскрикнула, когда услышала, что уже третий час ночи. Хмель из головы окончательно улетучился, и Наташа с ужасом поняла, что натворила на самом деле. — Господи! Что теперь будет? Как я скажу бабушке? Она же меня теперь на порог не пустит! — Девушка упала на кровать и в голос зарыдала. И не только бабушкиного гнева она боялась, было еще что-то, затаившееся в укромных уголках ее сознания, что тревожило гораздо больше и от чего ее сердце заходилось в тоске отчаяния и безысходности.

— Успокойся, прошу тебя! — Петр ласково погладил ее по спине и протянул ей платье. — Одевайся, я провожу тебя и объяснюсь с Анастасией Семеновной!

— Ну уж нет! Я виновата, я и отвечать буду!

Петр застыл с пиджаком в руках.

— Наверно, ты боишься, что Анастасия Семеновна рассердится на нас за то, что мы поспешили и переспали с тобой до свадьбы? — попытался догадаться Петр. — Но мы сразу же в понедельник пойдем в сельсовет и подадим заявление. У меня там бывшая одноклассница работает, я с ней договорюсь, чтобы нас расписали до конца твоих каникул.

— Но с чего ты взял, что я хочу выйти за тебя замуж? — удивилась Наташа. — И я совсем не хочу посвящать бабушку в то, что произошло. Я одна во всем виновата.