Колесо Времени. Книги 1-14

Ты даже не сможешь сам спрятаться от меня, ни на самых высоких горах, ни в самых глубоких пещерах. Я знаю тебя всего, вплоть до мельчайшего волоска.

Ранд повернулся, встав лицом к мужчине — лицом к Ба'алзамону. Кадык у него дернулся. Кошмар. Он дотянулся до ручки и надавил на нее еще один, последний раз, потом выпрямился.

— Ты надеешься на славу? — сказал Ба'алзамон. — На силу? Они тебе сказали, что Око Мира будет служить тебе? Какая может быть слава или сила для марионетки? Нити, которыми тебя заставляют двигаться, плелись веками. Твой отец был выбран Белой Башней, словно жеребец, заарканенный и влекомый к назначенной доле.

Твоя мать в их планах была не более чем племенной кобылой. И эти планы ведут к твоей смерти.

Руки Ранда сжались в кулаки.

— Мой отец — хороший человек, а моя мать была доброй женщиной. Не смей так говорить о них!

Языки пламени захохотали.

— Так-так, в конце концов, в тебе есть какой-никакой характер. Может, ты и есть тот. Хорошего это тебе мало сулит. Престол Амерлин будет использовать тебя, пока ты не зачахнешь, — точно так же, как они использовали Давиана, и Юриэна Каменного Лука, и Гвайра Амаласана, и Раолина Проклятье Тьмы.

Точно так же, как ныне используют Логайна. Буду использовать, пока от тебя не останется ничто.

— Я не знаю... — Ранд помотал головой. Единственный миг ясности ума, рожденный гневом, миновал. Даже когда он попытался обрести его вновь, ему не удалось вспомнить, как он этого добился в первый раз. Мысли Ранда разбегались и кружились. Он вцепился в одну, словно в кружащийся в водовороте плот. Ранд с трудом выдавливал слова, голос с каждым словом становился все увереннее и громче:

— Ты...

же заточен... в Шайол Гул. Ты и все Отрекшиеся заточены Создателем до скончания времен.

— До скончания времен? — передразнил Ба'алзамон. — Ты живешь, словно жук под скалой, а думаешь, что твой липкий ил — это вся вселенная. Смерть времени даст мне такую власть, о которой ты, червь, и мечтать не смеешь.

— Ты заточен..."

"— Дурак, никогда я не был заточен! — Огонь его лица забушевал так, что Ранд отступил назад, заслонясь ладонями. Пот на руках мигом высох от полыхнувшего жара. — Я стоял за плечами Льюса Тэрина Убийцы Родичей, когда он совершал то, что дало ему прозвище.

Именно я нашептал ему убить жену и детей, и всех родственников, всех живых существ, которых он любил и которые любили его. Именно я одарил его минутой здравого рассудка, дабы он узнал, что совершил. Слышал ли ты, червь, какой вопль издает человек, когда отлетает его душа? Тогда он мог поразить меня. Он не одолел бы меня, но попытаться мог. А вместо этого он обрушил на себя свою любимую Единую Силу, так много, что земля разверзлась и вознесла Драконову Гору, отметившую его могилу.