Колесо Времени. Книги 1-14

Три солдата попытались напасть с фланга, но с ними быстро разобралась Лейлвин.

Эгвейн вызвала ветер и использовала его как руки, подхватывая направляющих и подбрасывая их в воздух. Сверху, охватывая их пламенем, ударили молнии, и дымящиеся трупы падали на землю. Эгвейн продолжала наступать, её армия Айз Седай продвигалась вперёд, разбрасывая плетения подобно стрелам света.

К ним присоединились Аша’маны. Они и до этого сражались рядом с силами Башни, то приближаясь, то удаляясь, но сейчас они, казалось, слились в единый кулак. За нею последовали десятки мужчин. Воздух наполнился Единой Силой.

Ветер прекратился.

Пыльная буря вдруг стихла, потушенная как свеча под одеялом. Ни одна природная сила не была способна совершить подобное. Поднявшись на скалистый выступ, Эгвейн увидела стоявшего на вершине с вытянутой рукой мужчину в одежде чёрно-красных тонов. Наконец-то, её атака привлекла их лидера. Его Повелители Ужаса сражались бок о бок с шаранцами, но она искала их главу. Таима. М’Хаэля.

— Он сплетает молнию, — закричал какой-то мужчина позади неё.

Эгвейн мгновенно создала расплавленный металлический шпиль для отвода молний и остудила его как раз в тот момент, когда в него впилась молния.

Эгвейн улыбнулась, взглянув на Таима:

— Всем отойти, — громко приказала она. — Всем, кроме вас, Наришма и Мериса. Предупреждения Наришмы будут весьма полезны.

Она собралась с силами и начала высвобождать бурю, направляя её на изменника М’Хаэля.

* * *Ила осматривала мёртвых на поле боя рядом с развалинами. Хотя бои переместились вниз по реке, она слышала отдалённые крики и взрывы в ночи.

Среди павших она искала раненых, обходя попадавшиеся мечи и стрелы. Их подберут другие, хотя она предпочитала, чтобы они этого не делали. Мечи и стрелы были причиной большинства этих смертей.

Неподалёку работал её муж, Раин. Он ощупывал каждое тело, а затем прислушивался, не бьётся ли сердце. Его перчатки, как и яркий разноцветный наряд, были испачканы кровью, потому что он раз за разом прижимал ухо к груди мертвецов. Убедившись, что человек мёртв, они рисовали у него на щеке крестик — чаще всего его собственной кровью, — чтобы другие не тратили время.

За последний год Раин, казалось, постарел на добрый десяток лет, и Ила чувствовала, что и она тоже. Порой Путь Листа благоволил им, наполняя их жизнь миром и радостью. Но лист падает и при лёгком ветерке, и в бурю; приверженность Пути требовала, чтобы второе принимали с той же готовностью, что и первое. Быть гонимыми с места на место, страдая от голода на умирающих землях, затем наконец обрести покой в землях Шончан… Такова была их участь.

И ничто из этого не сравнится с потерей Айрама.