Коллега

Фланелевая рубашка в клеточку с галстуком-самовязом, потертый клифт и старенькие, но тщательно проглаженные портки, фетровая в стиле «привета из шестидесятых» шляпа с узкими полями, орденская колодка, состоящая целиком и полностью из юбилейных наград, на левой стороне пиджака. Иннокентий Семенович, мой горячо любимый куратор, единственный и в своем роде неповторимый, прошу любить и всячески жаловать. Так сложилось, ко всем отставникам моей бывшей службы в обязательном порядке прикрепляется такой вот персональный ангел-хранитель. Как посмотришь на это чудо природы, сразу же становится ясно, что моя персональная ценность в глазах руководства бывшей родной конторы исчисляется исключительно в копейках.

— Хорошая машина, — он щелкнул пальцем по торпеде. — Не разорился?

— Дотла, — сознался я. — Приходится в свободное от работы время грабить прохожих, — и зверски оскалился.

Полтора года назад тот же Котов замолвил, кому надо словечко и меня приняли инструктором в службу безопасности концерна «Русская Сталь», с тех пор особо не бедствую, по крайней мере, кредит за джип «Лэнд Крузер» две тысячи шестого года разлива, выплачиваю исправно.

— Ну-ну, — отозвался он.

Дальше ехали молча, размышляя каждый о своем.

До колик в подмышках обожаю плановые встречи с куратором. Очень скоро мы остановимся и он, перелистывая в голове страницы инструкции, минут пять побухтит о погоде, потом поинтересуется моим здоровьем. Обязательно спросит, как поживают детки и супруга, я в сто двадцать пятый раз отвечу, что наследников нам с женой не дал Бог, а сама она поживает просто прекрасно и замечательно чувствует себя с новым супругом. Регулярно, не реже раза в полгода звонит мне из заштатного городишки Бостон, штат Массачусетс и совершенно искренне рассказывает, как ей здорово там без меня. Потом предупредит о вреде случайных связей и необходимости строго соблюдать правила конспирации. Обязательно поинтересуется насчет просьб и пожеланий. Единственная просьба к родной конторе, она же и пожелание, у меня, конечно же, есть: никогда больше с ним не встречаться, но я об этом не скажу, а просто от всей души поблагодарю в его лице руководство за ласку и заботу. После этого он, наконец, оставит меня в покое, вылезет из тачки и направится на метро домой, расписывать в цветах и красках отчет о проведении плановой встречи и моем поведении в ходе ее. На сей раз все пошло совсем не так.

— Притормози, — скомандовал он, когда мы въехали на Остоженку.

— Есть, товарищ маршал, — бодро ответил я, припарковался и приготовился соглашаться с тем, что погоды нынче стоят просто на загляденье

— Значит, так, — он снял очки и принялся протирать стекла платочком.

— Не спорю… — откликнулся я и закурил.

Куратор поморщился, но стерпел.