Коллекция

Во-вторых, я уже про это почти забыла… Нет, я почему-то все время вспоминаю тот странный сон, который видела в ванне. Помнишь?

— Еще бы! — Стас отхлебнул чаю из своей кружки. — Какие-то там тени ходили… У-ужас!

— Никакого ужаса… Просто, это странно… — Кира тряхнула слегка влажными после душа волосами. — Странно, что это меня так задело. Я слишком атеистка, чтобы меня задевали такие глупости!

— Никогда не видел столь мнительных атеисток!

Кира сердито передернула плечами и поставила на стол пустую кружку.

— Хочешь еще чаю?

— Нет. Хочу спать, — она зевнула, запоздало прикрыв рот ладонью.

 — Ты был прав, мой график сместился очень сильно… А ты? Опять будешь сидеть допоздна?

— Не знаю, может быть. Я-то не танцевал.

— Тогда спокойной ночи, — Кира встала и потянулась. Стас помахал ей ладонью.

— И тебе. Иди, я уберу.

— Чудно. Ты такой милый, — Кира повернулась и ушла в свою комнату. Стас некоторое время смотрел ей вслед застывшим, ничего не выражающим взглядом, потом закрыл глаза и прижал ладони к щекам. Потянул их ко лбу и обратно, сминая кожу, превращая лицо в гротескную маску.

— Я устал, — почти беззвучно прошептал он в ладони.

 — Так недолго, а я уже так устал…

Стас убрал руки и резко встал из-за стола. Несколько минут он стоял, озираясь, словно человек, не понимающий, где находится, потом начал быстро убирать со стола. С грохотом свалив грязную посуду в раковину, Стас зажег газ и открыл воду. Тотчас же в колонке бумкнуло, и вниз посыпались хлопья сажи. Он раздраженно смахнул их, потянул носом и подошел к окну, чтобы открыть форточку. Отдернул занавеску, поднял руку, но тут же опустил ее, глядя, как по дорожке мимо дома медленно идет, постукивая тростью, Вадим Иванович.

Он смотрел прямо перед собой и на возникшего в окне Стаса не обратил никакого внимания.

— Проклятый старикашка — бродит тут, как привидение! — пробормотал Стас, наблюдая за ним. Князев, сгорбившись, как обычно, и прихрамывая, прошел мимо, и вдруг резко остановился, словно налетел на невидимую стену. Потом медленно повернул голову и устремил взгляд на соседнее окно, за которым была Кирина спальня, и даже в слабом свете, падавшем из этого окна, Стас отчетливо увидел, как на его лице появилось выражение боли.

— Что тебе надо? — зло прошептал он. — Что тебе от нее надо?!"

"Вадим Иванович стоял так почти минуту, слегка водя головой из стороны в сторону, словно пытался разглядеть получше нечто в окне, и стекла его темных очков тускло поблескивали. Потом губы Князева болезненно дернулись, и он отвернулся, одновременно закрывая лицо ладонью. И снова медленно повернул голову, убирая руку и сгорбившись еще сильнее, чем прежде.

— Ах ты сволочь! — прошипел Стас и, отскочив от окна, ринулся вон из кухни.