Коллекция

Сердечный приступ?! Сердечный приступ в ее-то годы?! Не может быть такого!

Может, опять сон?

Нет, такая боль присниться не может.

Она потерла грудь и застонала, глядя в потрескавшийся потолок.

…умерла от разрыва аорты…

Бабкина наследственность? Вот уж действительно была бы ирония!..

Кира села и застыла, прислушиваясь к своему телу — не вернется ли боль. Но не осталось даже эха ее, и сердце под ладонью билось в привычном ритме. Единственным болезненным ощущением было пощипывание в прикушенной губе. Она осторожно наклонилась и подняла с пола сброшенный мобильник.

Часы на дисплее показывали половину третьего ночи. Жалко всхлипнув, она положила сотовый на тумбочку, и вдруг застыла. На лице появилось встревоженно-озадаченное выражение. Кира снова оттянула вырез рубашки, потом приподнялась и встряхнула ее.

Кулон, ее чудесный черный камень исчез! Очевидно, извиваясь в судорогах, она порвала цепочку, и он куда-то упал.

Кира завертелась на постели, потом соскочила с нее, сбросила подушки, перетряхнула одеяло и матрац, заглянула под кровать. Внезапно пропавшее украшение стало занимать ее гораздо больше, нежели недавняя жуткая боль.

Она огляделась, после чего, шлепая по холодному паласу босыми ногами, принялась методично обыскивать комнату, заглядывая во все щели. Вскоре она нашла под кроватью разорванную золотую цепочку. Но самого украшения нигде не было.

Куда он пропал?! Не мог же он исчезнуть сам по себе!

Остановившись посередине комнаты, Кира ошеломленно посмотрела на зашторенное окно. Какого черта?! У нее только что был сердечный приступ, а она беспокоится из-за какой-то стекляшки!

Но, может быть, это Стас заходил в ее комнату? Она же слышала, как стукнула дверь.

Может, это он взял кулон?

Да нет, на кой черт ему это надо?! К тому же, он не станет бродить в ее комнате ночью. Стас давно спит.

Но почему так пахнет дымом в ее комнате? Она же не курит во сне! И не жжет свечей…

Свечей…

Стас, это ты?..

Если это ты, что ты здесь делал?

Если это ты, почему ты мне не помог?

Кира набросила халат, облизнула губы и осторожно открыла дверь. Темно и тихо было в квартире, лишь едва слышно жужжал электросчетчик, и слышалось отдаленное щелканье маятника настенных часов.

Она раздвинула занавеску, та едва слышно зашелестела, но этот слабый звук грохотом отозвался в ее голове. Кира испуганно застыла, потом переступила через порог, придерживая занавеску, и медленно повела руку назад — до тех пор, пока разведенная занавесь не сомкнулась — практически беззвучно. В коридоре тоже ощутимо пахло горелым.

Стараясь бесшумно ступать по проседающему полу, она подошла к тумбочке, открыла ее и вытащила маленький фонарик, который купила давным-давно.