Коллекция

Холод полз по ее телу, и казалось, что кто-то ледяной крепко обнимает ее и прижимает к себе — ближе, ближе, еще ближе…

За окном громко хрустнули кусты, потом раздался уже знакомый мощный, басовитый лай, и вздрогнув, Кира отшатнулась от стены. Потом подошла к окну и отодвинула занавеску. Разумеется, за окном уже никого не было — пес растворился в ночи, как дух.

— Как же вы мне все надоели… — пробормотала она и отвернулась. — Оставьте меня в покое.

Сбросив с себя халат, Кира скользнула под одеяло и выключила свет. Потом замоталась в одеяло с головой и крепко зажмурилась, словно за закрытыми веками с ней сегодня уже ничего не могло случиться.

Хотя, вроде бы, практически ничего и не случилось?

* * *Стоя в темноте коридора, Стас осторожно убрал ладонь с двери в спальню Киры. Его пальцы сжались в кулак так, что хрустнули суставы. Он отступил назад, повернулся и беззвучно исчез в комнате.

* * *— Почему вы каждый день приходите на море?

Он рассеянно пожал плечами.

— Могу то же самое спросить у вас.

— Ну, я понятно — я бегаю…

— А я хожу. И что?

— Нет, — Кира смутилась, — я не это… я просто хотела сказать…

— Думаю, вы сами не поняли, что хотели сказать, — Князев усмехнулся.

 — Просто мне нравится смотреть на море. В любую погоду. Правда, это не лучшее место, чтобы смотреть на него. Если есть возможность, то я хожу вон туда, — он вытянул руку, указывая на далекий мыс, где виднелись руины древнего города, и ветер гулял в прошлогодней сухой траве. — Там оно кажется совершенно другим, и голос у него совсем другой, и солнце там встает иначе.

Они стояли на утреннем пляже, и в паре метров от их ног волны зло вгрызались в гальку, со стуком перекатывая и перебрасывая округлые цветные камни.

Море ворчало, стонало и ворочалось, словно некое огромное растревоженное существо, вода была пенистой и мутной, и вдалеке высокие гребни разбивались о пирс. Было холодно и пасмурно, и по низкому небу ползли толстобрюхие тучи. Порывы ветра взметывали волосы Киры и швыряли их ей в лицо. «Майор» стоял чуть поодаль, спиной к ней, опираясь на трость обеими руками. Его плащ колыхался от ветра.

— Вы сегодня очень рано. Обычно мы встречаемся, когда я иду домой… Сменили график?

— Нет, — она наклонилась, подобрала плоский камешек и запустила его в море, и он исчез, проглоченный волной.

 — Просто не спалось сегодня. Решила выйти пораньше — чего зря сидеть?

— Разумно, — Вадим Иванович помолчал, потер ладонью короткую седую щетку волос на макушке, и взгляд Киры невольно приковался к его руке. Странные были руки у Князева — слишком крепкие, сильные, не стариковские. Казалось, что они, в отличие от своего хозяина, забыли состариться.