Коллекция

Улыбка получилась болезненной и нетерпеливой, словно у наркомана, предвкушающего очередную дозу.

Она тщательно задернула шторы на всех окнах, и в квартире наступила ночь, хотя на улице еще было довольно светло — вечера стояли мягкие, прозрачные, сиреневые, но ее комнаты теперь заполняла зимняя тьма — густая и холодная.

Кира расставила канделябры во всех комнатах — на полу и на столах, проследив, чтобы ничего случайно не загорелось, после чего пошла из своей комнаты и до гостиной, зажигая свечи, и в зимней тьме пророс неровный прыгающий свет, и комнаты словно раздались вширь.

Мебель превратилась в бесформенные глыбы, зеркала и стеклянные дверцы шкафов утратили свою простоту, и то, что при свете было лишь стеклом, в темноте обрело таинственность и некую нереальность. Только сейчас Кира оценила, как умно была расставлена мебель в комнатах — лишние тени не загромождали стен, только стол и кресло оставили свои темные отпечатки.

Она села в дальнее кресло в гостиной и принялась ждать, аккуратно уложив руки на подлокотниках. Почему-то она была уверена, что сегодня увидит гораздо больше, чем в прошлый раз.

Может, из-за времени суток, а может, из-за того, что все происходило не сразу, постепенно, будто эти стены медленно оживали, словно кто-то совсем недавно разбудил их от долгой спячки.

Так дело все-таки в квартире или в человеке? Дело в ней или в этих стенах? Потому что если дело не в ней, то тогда и в страшной сказке Влады, словно в иссушенной мумии могут неожиданно заструиться жизненные соки… Но это глупо — право же, глупо.

Кира ждала, покусывая губы от нетерпения и напряжения, но ничего не происходило, и единственной тенью здесь была ее собственная, стелившаяся за ней по полу, когда она встала и обошла квартиру, проверяя.

Никого. Никого.

Она коротко вздохнула и присела на корточки рядом с одним из канделябров, чтобы задуть свечи — уже набрала воздуха в легкие и вдруг застыла, позабыв, как надо дышать.

Ничего не изменилось в воздухе, не произошло никакого движения, звука, и нелепо было бы удивляться бесшумности случившегося, ведь у тени нет звука и веса — в сущности, у нее вообще ничего нет… кроме ее самой. Но по стенам, пустым меньше секунды назад, теперь бродили человеческие силуэты — везде, куда падал взгляд, и не один-два, а десятки.

Бродили и занимались каждый своим делом — тем, что давно уже исчезло из этого времени и пространства.

Кира медленно встала, зябко охватив себя руками — в квартире стало еще холоднее, чем раньше. Пламя свечей колыхалось у самых ее ног — настойчиво, словно требуя обратить на себя внимание.

— Время суток, — торжествующе прошептала она, обводя взглядом стены. — Я была права — время суток. Я видела лишь тех, кто не спал тогда.