Коллекция

 — Ну, что ж…

— К тому же мне кажется, что начинать общение с ним по телефону — не лучший вариант. В первый раз тебе следовало бы поговорить с ним лицом к лицу.

— Да, наверное ты права. Но в ближайшее время я никак не смогу вырваться. А он…

— Не знаю, я спрошу у него.

— Ну, до сих пор он никакой инициативы и не проявлял, — голос отца ощутимо похолодел.

— Ты тоже. И ты-то, в отличие от него, всегда знал, что он жив!

— Не понимаю.

— Пятнадцать лет назад мама уверила его, что мы с тобой погибли в автокатастрофе!

— Серьезно? — спросил он. — Странно.

— Странно?! — изумилась Кира.

 — Это все, что ты можешь сказать?! Почему ты даже не удивлен?!

— Я достаточно долго прожил в этой семье, чтобы разучиться чему-либо удивляться.

— Что ты имеешь в виду?

— Теперь, когда Веры нет, это совершенно неважно, — в трубке что-то стукнуло. — А Стас… он… как он тебе? Он… не обижает тебя?

— Господи, конечно нет! Почему ты спрашиваешь?!

— Просто… — его голос дрогнул, — я ведь не знаю, какой он сейчас. Ну, раз все хорошо, то и ладно. Передавай ему привет. Я позвоню в конце недели.

— Но папа, ты…

— Я тебя целую, родная.

Пока.

Его голос оборвался короткими гудками. Кира отняла трубку от уха и озадаченно посмотрела на нее, потом с размаху шмякнула на телефон. Взглянула на себя в зеркало, и ее отражение вернуло ей злую, дрожащую улыбку. Все словно сговорились против нее! Друзья, родственники, сумасшедшие, даже прошлое. Все было против нее. Только тени не были против нее — ведь теням все равно, кто смотрит на них и чья рука держит горящую свечу, помогающую им выйти из темноты.

Повернувшись, она вошла в свою комнату и с таким грохотом захлопнула за собой дверь, что стены вздрогнули, и ей почудился многоголосый укоризненный возглас.

За что?

Кира не стала раздумывать над этим. Сейчас ей было абсолютно все равно — мерещится ли ей что-то или происходит на самом деле.

* * *"

"Ворочаясь в постели, она потеряла счет времени. Сон упорно не шел к ней, голова была удивительно ясной, и такой же ясной была темнота перед глазами — держала ли она их открытыми или опускала веки.

В конце концов Кира раздраженно села и включила свет. Часы показывали начало второго.

Она потерла виски, потом встала, отдернула штору и выглянула в окно. Где-то вдалеке играла музыка, словно доносясь из другого мира. Было полное безветрие, и неподвижные ветви акаций рассекали ночное небо, густо усыпанное звездами. В комнате было прохладно, но когда она просунула руки сквозь решетку, они окунулись в неподвижное тепло, и внезапно ей отчаянно захотелось уйти из этой квартиры — в это тепло, в густую ночь — ведь этот город создан для прогулок, и время суток тут не имеет никакого значения.