Коллекция

Но если это так, то он должен был знать и то, что они с Владой, в какой-то степени, не посторонние люди. Видел, как они тогда шли вместе по улице? Нет, этого мало… но ведь в последнее время они довольно часто останавливались и болтали друг с другом, и любой, кто бывал во дворе постоянно, мог это заметить…

А вдруг он здесь живет? Она же не знает всех наперечет в окрестных домах. Что если он здесь даже сейчас? Отвел пса домой, вернулся и смотрит, наблюдает, может быть, даже, смотрит сейчас на нее?

Кира вскинула голову, глядя на толпу перед подъездом. Лица мелькали перед ней, одно сменялось другим — знакомые и незнакомые, и в каждом из них ей теперь чудился враг.

Она медленно поднялась, и в этот момент из толпы вынырнул Вадим и почти сразу же следом за ним Стас. Они увидели ее практически одновременно и сразу же направились к ней. Стас почти бежал, и увесистый пакет в его руке хлопал его по бедру. Князев, прихрамывая, шел гораздо медленней, тяжелый пакет оттягивал ему руку, но и в его движениях чувствовались всполошенность и спешка. Они шли по одной дороге, но Кире отчего-то казалось, что они идут разными путями, из разных миров, никоим образом не похожих один на другой, и эти пути никогда не сольются в одну дорогу.

— Кирка! — воскликнул Стас, подскакивая к ней и хватая ее за руку. — Бога ради… что болтают эти люди?! За каким тебя понесло в хату к этой наркоманке?!

Она, уже сама бежавшая им навстречу, потрясенно вскинула голову, и лицо Стаса расплескалось в ее глазах, словно было лишь отражением в зеркале, в которое кто-то запустил стулом. Не остановившись, Кира рванулась в сторону, описав дугу, и пальцы брата соскользнули с ее руки, коротко остриженными ногтями прочертив на золотистой коже алые бороздки.

С коротким возгласом отчаяния она натолкнулась на Князева и сунулась лицом ему в грудь, крепко обхватив его руками, и Вадим тоже обнял ее, прижимая к себе и очевидно позабыв о намерении сохранять свой неприступно-стариковский имидж. Пакет упал на асфальт, и в нем что-то стеклянно звякнуло, разбившись, следом стукнула брошенная трость. Он что-то говорил ей, но Кира не разбирала слов, да это было и не важно — достаточно было слушать его успокаивающий голос, вжиматься лицом в его дурацкую рубашку с длинным рукавом — в такую-то жару! — и чувствовать его ладонь, гладящую ее по волосам. Ей отчаянно хотелось, чтобы сейчас он увел ее к себе, спрятал от этого кошмара, и от этих пронизывающе-обвиняющих взглядов, и от предстоящих вопросов, и она бы заснула рядом с ним, а проснувшись, обнаружила, что все это был лишь сон — дурной сон… потому что такое не может и не должно происходить на самом деле.

— Отпусти мою сестру!

Она не сразу узнала голос, раздавшийся рядом — незнакомый, низкий, вибрирующий — почти похожий на рычание.