Коллекция

Потом у Киры вырвался жалобный, стонущий звук, и он словно послужил сигналом для оставшихся теней — они задергались, заметались всполошено, черные кулаки и ладони отчаянно замолотили по обоям, точно пытаясь прорвать их и выбраться наружу, и их число росло и росло, все новые и новые тени выплескивались из пустоты, и вскоре они уже заполняли собой все стены, и Кира, отползшая на середину столовой, видела и на стенах гостиной машущие руки и дергающиеся черные тела, то сливавшиеся в одну гигантскую тень, то рассыпавшиеся в разные стороны, и среди них мелькали огромные бесплотные псы, хватая то одну, то другую тень и уволакивая ее куда-то, и людских теней постепенно становилось все меньше и меньше, и черные псы гоняли их, словно стадо перепуганных овец, и Кире казалось, что они делают это не без удовольствия.

Она вскочила, в ужасе озираясь по сторонам, бестолково взмахивая двумя подхваченными с пола канделябрами, отчего ее вытянутая тень всполошено дергалась и прыгала по полу и стенам, потом, не выдержав, закричала:

— Пошли вон!!!

Затравленная суета на стене мгновенно прекратилась.

Замерли люди, вновь прижавшие ладони к невидимому стеклу, и замерли звери, все, как один, повернув голову в ее сторону — как показалось Кире, с некоторым недоумением. Это были не волки, как кричал ей тогда безумец — это были псы… тени псов, разномастных, но всех, как один, огромных, в холке достававших ей до талии — крепкие, мощные, сильные животные… вернее, когда-то бывшие ими…

— Убирайтесь! — произнесла Кира с уверенной злостью, внезапно осознав, что имеет полное право говорить с ними таким тоном.

 — Люди пусть останутся, а вы — убирайтесь! Вон, я сказала!

Псы зашевелились, казалось, недовольно, и начали пропадать один за другим, возвращаясь туда, куда не было хода ее взгляду. Вскоре остались только трое. Двое сидели, все так же выжидающе повернув к ней морды, один же бродил взад-вперед по стене перед Кирой, то и дело дергаясь то к одной, то к другой тени и беззвучно лязгая жуткими здоровенными клыками, и тени людей испуганно отскакивали в сторону.

Бесплотный пес, казалось, забавлялся, и Кира, вне себя от ярости, наклонилась, сдернула с ноги тапочек и запустила его в стену.

— А ну пошел вон, сволочь!

Тапочек угодил псу в бок, и он отпрыгнул в сторону, словно и взаправду почувствовал удар, потом повернул голову, и Кире показалось, что она почти слышит его угрожающее рычание. С другой стороны в стену деликатно, но настойчиво постучали.