Коллекция

А Стас сказал, что Вика сюда не приходила в тот день. И вообще больше не приходила. Тогда откуда здесь ее украшение?!

Стас солгал ей. И Касенко он тоже солгал. Почему? С какой стати ему скрывать, что Вика была здесь сразу же после ссоры с Кирой? Боялся, что придется рассказать ту нелепую Викину историю?

А что, если эта история вовсе не такая уж нелепая? Что, если Вика была права, и Стас действительно…

— Нет, нет!.. — глухо пробормотала Кира, вскакивая с дивана и принимаясь сновать по комнатам. — Не может быть такого!

Но откуда здесь тень ее подруги?

Ты что же, думаешь, Вика его расколола, Стас в приступе ярости придушил подружку и… и что? Куда он ее дел к Кириному приходу?! Она вернулась совсем не поздно, и во дворе еще сидели люди — иногда ей кажется, что они сидят там круглыми сутками… К тому же, это совсем не объясняет, каким образом…

— Бред! — яростно шипела она, потирая сквозь майку старый шрам между грудями.

 — У меня видения, да…

Кира резко остановилась и снова посмотрела на зажатую в пальцах цепочку, потом на обеденный стол, заставленный пластилиновыми фигурками и заваленный фотографиями.

Какой-то уж чересчур хорошо задокументированный бред!

Но ведь Стас ни разу ничего не видел, хотя однажды даже шел по скользящей по полу женской тени, которую некому было отбрасывать. Как все объяснить, ведь другие тоже видели эти чертовы тени — даже этих кошмарных псов! Тетя Галя, грабитель… и Вадим. Спросить у него… но он ведь не ответит, он от всех ее вопросов шарахается, как от горящего факела, либо начинает злиться и издеваться, превращая ее в ее собственных глазах в маленькую дурочку.

Можно сделать только одно — показать все это представление человеку, который точно не сумасшедший! Интересно только, кому? Может быть, Егору? Здравомыслящим, конечно, его никак не назовешь, но, по крайней мере, Михеев не имеет никакого отношения ни к местным байкам, ни к обитателям двора, ни к ее родственникам, и может оказаться вполне беспристрастным свидетелем. Либо видит, либо нет!

Кира подставила ладонь под подвеску, отпустила цепочку, и та свернулась на ладони длинной золотистой змейкой. Она сжала ее в кулаке и взглянула на диван, потом на платяной шкаф, где висела одежда брата, и нахмурилась.

Что-то далекое, почти забытое, мелькнуло хвостиком на поверхности ее сознания и тотчас же ушло в глубину. Кира закрыла глаза, пытаясь изловить это что-то. Стас когда-то ей сказал… что же он такое ей сказал?.. Это было в первый день их приезда сюда, они пошли на море… и он ей что-то сказал. Почему-то ей показалось очень важным это вспомнить. Что-то…

— …кто это сказал

— Экклезиаст.

— А зачем он это сказал?..