Коллекция

 — она прижалась щекой к холодным обоям, но тут же отдернула голову, изумленно наблюдая, как на стене от ее руки отплывает крошечная щенячья тень и растекается от пола до потолка. Снова волна тьмы затопила комнату, а следом на стену вступила тень — высокая худощавая женская тень, держащая на руках слабо трепыхающегося щенка. Тень скользнула в гостиную, и Кира кинулась следом, уже на бегу успев понять две вещи: во-первых, тень принадлежит не кому иному, как самой Вере Леонидовне, во-вторых, бабушка идет в гостиную совершенно обнаженная.

Дойдя до середины комнаты тень остановилась, склонилась и аккуратно уложила щенка во что-то, напоминающее обычный таз — уж не тот ли, который стоит в ванной? Придерживая щенка рукой, она подхватила с пола некий предмет, который ни с чем нельзя было спутать.

Это был нож — обычный столовый нож с длинным узким лезвием… во всяком случае, казался обычным — большего по его тени понять было нельзя.

Вера Леонидовна не стала картинно замахиваться ножом, как в мистических фильмах, не стала воздевать руки к небу или производить какие-то предварительные телодвижения. Ее рука просто опустилась в таз и сделала там быстрое короткое движение слева направо.

И в тот же момент стена опустела — раньше, чем Кира успела потрясенно ахнуть. Она дернулась назад, ее пальцы испуганно сжались и смяли пластилиновое щенячье тельце.

Вы не заметили, что в нашем районе почти нет собак?

— Это слишком!.. — бестолково прошептала Кира и метнулась в столовую. — Нет, это слишком…

Одну за другой хватала она со стола собачьи фигурки и подносила их к стене. С большинством ничего не получилось, но три сработали, и Кира с канделябром в дрожащей руке, широко раскрытыми глазами смотрела, как Вера Леонидовна так же хладнокровно расправилась еще с одним щенком и двумя взрослыми дворнягами, которых, слабо подергивающихся, втащила в комнату волоком — псы были то ли оглушены, то ли одурманены.

Дворняг Ларионова убила в столовой, с щенком же разделалась в спальне — в аккурат возле кровати.

Кира включила свет и несколько минут сидела молча, тупо глядя перед собой. Потом ее мелко затрясло, пальцы запрыгали на коленях, зубы застучали. У нее вырвался тонкий задыхающийся звук, она вскочила и бросилась на кухню.

Вытащила вино, открыла и начала глотать прямо из горлышка, давясь, кашляя и проливая бледное вино себе на грудь, и не остановилась до тех пор, пока бутылка не опустела. Грохнула ее на стол, рванула на себя один из кухонных ящиков и, тяжело дыша, уставилась на аккуратно сложенные ножи — обычные ножи, разной длины, со старыми рукоятками — пластиковыми растрескавшимися и деревянными, потемневшими, кое-где припаленными. Выбрала один, покороче, и пошла в комнату, шатаясь и натыкаясь то на одну стену, то на другую.