Коллекция

И коллеги ничего не спрашивали — то ли из деликатности, то ли ощущая исходящую от нее угрюмость и даже что-то сродни враждебности. Даже Егор поначалу ничего не спросил, но сейчас-таки не выдержал.

— Я думал, тебя еще дня два не будет… — он помялся, наблюдая, как Кира перелистывает страницы поисковика. — Ты ведь не из-за работы, а? Ищешь чего? Может, помочь?

Кира ничего не ответила, но щелкать кнопками «мыши» перестала. Подперла подбородок ладонью, глядя куда-то мимо монитора, и неопределенно пожала плечами, потом выключила окно поисковика.

— Я тебе звонил, — заметил Егор с легкой призрачной укоризной. — Ты чего мобильник-то выключила? Так у дядьки и живешь?

— Периодически, — пробормотала Кира, и Егор принял удрученный вид.

— А-а-а… А я уж подумал было — раз ты в своей хате не живешь, так может, сдашь ее мне на время… по очень умеренной цене, как лучшему в мире убийце вирусов и вообще классному пацану… Я, конечно, очень любить свой маман, но совместная жизнь с ней хороша в небольших дозах, а снять хату летом… уй, дорого!

— Не выйдет, — она улыбнулась со странной иронией.

 — К тому же, Михеев, тебе бы очень там не понравилось."

"— Э, чего там, при определенных обстоятельствах мне понравилось бы жить и в сарае! — отозвался Егор, огляделся украдкой и, придвинувшись ближе, задушевным шепотом спросил: — Ну, как оно вообще? Я не из-за любопытства — я с предельно дружескими намерениями… Только, рыба моя, ежели разозлишься на меня — делай это, пожалуйста на словах. Я ведь такой хилый мальчик, а ты… знаю тебя, можешь запросто и монитором по кумполу ахнуть… ежели поднимешь, конечно.

Кира взглянула на него сурово, но тут же не удержалась и фыркнула.

— Ты ненормальный, Михеев — тебе это известно?

— Нет — ты мне только что открыла глаза на эту ужасную правду, — прогнусавил Егор и закрыл лицо ладонями. — Милаи-и, и как теперь жить-то на свете?!.. Хм-м, извини, — он убрал руки, наклонился, чуть ли уложив голову на стол, и заглянул ей в лицо. — Так как жизнь, подруга?

— Да никак, в сущности, — ее пальцы подхватили со стола карандаш и принялись рассеянно крутить его.

Михеев покосился на остро отточенный грифель и чуть отодвинулся. — Стас без изменений. Ничего больше не было… В ментуру вызывали пару раз, хотя я так и не поняла, зачем… Задают одни и те же вопросы, такое ощущение, будто они не для информации меня вызывают, а так, поглядеть… Ничего не говорят… так и не пойму — подозреваемая я, не подозреваемая… И вечно там участковый этот торчит! — карандаш в ее пальцах сделал в воздухе резкий выпад, словно поражая невидимого Дашкевича.