Коллекция

Никто не знает… а кто знал, давно уж на том свете… да от старости, Кира, не смотри ты так!

— Этого быть не может! С чего ты-то поверила?! Паспорт?.. подделать легко…

— А она и подделывала. У нее их три было, этих паспорта, я их видела. Я знаю, о чем говорю, — тихо произнесла тетя Аня, — уж поверь мне, знаю.

Кира взглянула ей в глаза и внезапно поняла, что та действительно знает, о чем говорит. Впрочем, разве с неких пор слово «невозможно» не казалось очень смешным?

— Она родилась в 1890 году, прожила здесь двадцать пять лет, потом переехала в Ялту. Вася был ее третьим мужем, от второго у Веры родилось двое детей — сын погиб на войне, а что стало с дочерью — я не знаю.

Она никогда о ней не рассказывала.

— Погоди, погоди… — Кира вцепилась пальцами в свои волосы, припоминая старую свадебную фотографию, — ты что же, хочешь сказать, что она выскочила за моего, тогда тридцатилетнего деда, когда ей было пятьдесят восемь?! А мать родила в шестьдесят?!

— Случались и более странные вещи, — заметила тетя без улыбки, наблюдая за ней.

— И дед знал о ее возрасте?

— Что ты, конечно нет! И дочь тоже.

— И если допустить хоть на мгновение, что это правда, почему же она посвятила во все это именно тебя?! — Кира скривила губы.

 — Племянницу?!

— Я не знаю, почему, — Анна Петровна потянула простыню на грудь. — Может, потому, что с дочерью у нее к тому моменту уже отношения разладились, тебя она терпеть не могла — уж не знаю, почему… а я… Ей был кто-то нужен. Может, она даже и любила меня — на свой лад. К тому же, когда женщина в столь преклонном возрасте так потрясающе выглядит, ей трудно удержаться, чтобы не похвастаться этим перед другой женщиной.

— И ты безропотно стала ее почетным сопровождением, рассчитывая протянуть подольше? — насмешливо спросила Кира, и в глазах тети внезапно полыхнула ярость.

— Не смей так говорить! Тебе хорошо судить в твои годы и с твоим здоровьем, а я… Когда тебе стукнет пятьдесят, то сама поймешь, как дорог каждый год жизни, каждый день хорошего самочувствия — да, вот попомнишь тогда!.. Да, я хочу жить! Что в этом такого?! Да, я ей поверила!"

"— И делала все, что она скажет, несмотря на то, что, фактически являлась соучастником убийств?!

Ее лицо задергалось.

— Это не…

— Это были убийства, тетя Аня! Ты и вправду очень хочешь прожить подольше, раз такой ценой…

— Ценой?! — вскинулась Анна Петровна и внезапно рванула рубашку, заведя пальцы за край выреза и обнажая бледное, в веснушках, дряблое плечо.

 — Был момент, когда я по дури пыталась отказаться, но Вера уговаривать умела, уж поверь мне! — она дернула рубашку еще раз, и плечо показалось полностью. На нем белел старый широкий рубец, извилистый и уродливый, словно когда-то из этого места вырвали приличный клок кожи и мяса.