Коллекция

Она пообещала — да, пообещала, но как выполнить это обещание? Зажечь свечи? Спросить у теней? Да откуда им знать… Или выключить свет и сидеть во мраке… до тринадцати минут первого? Ждать, пока что-то произойдет? А если ничего не произойдет? Если Вадим ошибся, и это действительно всего лишь совпадение? Не было никакой таинственности, никакого предчувствия чего-то ужасного, и в колыхании штор перед открытым окном не чудилось ничего зловещего. И вокруг нее, и в ней была привычная, безыскусная реальность. Болела рука. Кожу на лице неприятно стягивало от подсыхающей крови. Хотелось под прохладный душ. Хотелось копченой ставриды и холодного пива. На большом пальце назойливо саднил содранный заусенец, и его хотелось оторвать совсем. Если что-то и было в ее груди, сейчас оно ничем не давало о себе знать. Разве что уверенностью в том, что псы все еще охраняют вход в подъезд — Кира чувствовала это, словно от нее к их шеям тянулись невидимые поводки."

"Она подошла к окну, собираясь закрыть его, отодвинула штору, и в ней внезапно вспыхнула тревога. Вначале Кира даже не поняла, в чем дело, выглянула в пустой палисадник, потом снова перевела взгляд на подоконник и застыла. На подоконнике стояли два новеньких белых цветочных горшка, доверху наполненные землей.

Кира стремительно обернулась, и тотчас к ее губам прижалась твердая, пахнущая мылом и табаком ладонь, деликатно прерывая уже готовый вырваться изумленный возглас.

— Не надо громких звуков, а то у меня опять разболится голова, — тихо произнес Стас, обхватывая ее свободной рукой за плечи. — И в любом случае, ты же понимаешь, что кричать бессмысленно? Сюда никто не придет… Кира, да не делай ты такие глаза — уж меня-то бояться… Ничего я тебе не сделаю. Ни сейчас, ни впредь… Я могу убрать руку?

Кира утвердительно дернула головой, и ладонь исчезла с ее губ. Стас, чуть прихрамывая, подвел ее к стулу и нажал на плечи, заставляя сесть, потом с ловкостью фокусника выхватил откуда-то моток веревки и несколькими быстрыми движениями притянул Киру к спинке стула, пропустив веревку у нее под грудью.

— А это зачем? — озадаченно спросила она, даже не попытавшись сопротивляться, и Стас слабо улыбнулся, опускаясь рядом на пол. Его левая рука все еще была перевязана, а лицо испещряло множество мелких шрамов.

— Лишь затем, чтобы ты сидела смирно — ты же у нас девушка эксцентричная. А ты думала, пытать начну страшным образом? С последующим убиванием?

— Но ведь ты же… ты же…

— Я же. Ты насчет больницы? — его верхняя губа на мгновение слегка вздернулась, словно у недобро ухмыляющегося волка.