Коллекция

Только в отдалении быстро-быстро затопали чьи-то бегущие ноги.

Кира, плюнув на собственное достоинство, как заяц метнулась к дороге, перемахнула ее в несколько прыжков и, только добежав до ларька, остановилась в освещенном полукруге, тяжело дыша и глядя назад, через дорогу, где чуть покачивали острыми вершинами кипарисы. По дороге в сторону моря неторопливо проехала машина, прокатив перед собой волну света, и Кира увидела пустую дорожку и темные неподвижные кусты, после чего привалилась к железной стенке, мысленно ругая себя последними словами. Это уже не мнительность. Это уже откровенная трусость, граничащая с помешательством. Какая-то дворняга спугнула мужичка, забравшегося в кусты справить естественные надобности или выпить, в конце концов, а она, Кира, пускается бежать так, словно за ней гонится стая демонов! Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Кира? — раздался голос знакомой продавщицы из ларечного окошка. — Ты будешь что-то брать или я иду курить!

— Пожалуй, буду, — Кира повернулась, доставая кошелек. — Дай «Черниговского» белого.

Получив пиво, она отошла от ларька, еще раз оглянулась на парк и пошла к дому, думая о том, что на танцы следует пойти непременно, поскольку от однообразного времяпрепровождения у нее уже, похоже, начинает ехать крыша. Поставив себе этот неутешительный диагноз, Кира уже начала было спускаться по короткой дорожке в темный двор, как вдруг темнота перед ней неожиданно сгустилась и превратилась в темную человеческую фигуру, которая схватила ее за плечи и рывком дернула за трансформаторную будку. Бутылка выпала из ее пальцев и, не разбившись, укатилась в кусты. Киру больно стукнули о стену, отчего у нее вырвался короткий хакающий звук.

— Ты Ларионова?! — быстро спросил злой незнакомый мужской голос. — Отвечай, сука! Заорешь — прибью, на хрен! Ты Ларионова?!

Кира, не столько испуганная, сколько ошеломленная, слабо шевельнула губами.

— Нет.

— Что ты мне втираешь?! — ее снова стукнули о трансформаторную будку — на этот раз не так сильно. Сумочка свалилась у нее с плеча и теперь болталась на сгибе руки. — Я тебя много раз видел! Ты живешь в восьмой квартире! Мне сказали, что эта старая блядь Вера — твоя бабка! Это так?!

— Да, — просипела Кира. Мужчина привалился к ней, накрепко прижимая к стене, так что ей было трудно дышать. От него сильно пахло табаком, какой-то кошмарной туалетной водой и кислой капустой. Он был чуть повыше ее, широк в плечах и коротко пострижен. В темноте Кира не видела его лица, но по голосу нападавший был молод — не старше тридцати. — Что вам надо?! Пустите…"

"— Заткнись! — приказ сопровождался чувствительным тычком под ребра, и она охнула, глотая губами воздух.