Колонисты

Если бы хоть один волк остался жив — он бы нас сейчас просто порвал на куски.

— Да ладно, чего ты… — буркнул Литвин, но сам уже прекрасно понял, что сглупил — пока мы толкались возле Шендра, не замечая ничего вокруг, могло случиться все, что угодно. И ладно я в тот момент как раз-таки выполнял свои обязанности — оказывал медицинскую помощь. Но Литвин-то чего ворон считал?

Что же, надеюсь в дальнейшем подобное не повторится. Иначе все может закончиться очень печально для нас всех.

Литвин уже тянул лямку часового, зорко осматриваясь по сторонам. Я же перезарядил свое оружие, подобрал винтовку Шендра, отнес ее к нему.

— Ну что, будешь снимать шкуры? — поинтересовался Литвин.

— Да погоди ты, дай хоть в себя приду! — бросил я.

В тот день до шкур дело так и не дошло.

Мы оттащили так и не пришедшего в себя Шендра подальше от места боя, разбили лагерь. Пока Литвин кашеварил, я стоял в дозоре. В этот раз первую смену предстояло тянуть мне, вместо пострадавшего Шендра. В два ночи меня сменил Литвин, и я завалился спать.

Утро началось с хороших новостей — Шендр пришел в себя. И хотя он жаловался, что рука болит, настоял на том, чтобы мы с Литвином начали снимать шкуры, а он нас будет сторожить.

Мы попытались его уговорить, но он стоял на своем — повреждена левая рука, а стрелять он может и правой.

Я попытался настоять, чтобы он отлежался, на что Шендр зло бросил:"

"— Пока я буду отлеживаться, мало ли что может случиться. Снимайте шкуры и валим отсюда. Вот до города дойду — там залягу в больничку. Будете мне посылки таскать.

Что же, сказано — сделано. Вместе с Литвином мы трудились до обеда и успели снять около половины шкур. А затем Литвина отпустили на поиски съестного — жрать сухпаек, как и всегда, не хотелось. До самой глубокой ночи я трудился сам.

Свежеприготовленная дичь, притащенная Литвином, полчаса отдыха, и мы вновь принялись свежевать волков. Справились только ближе к утру. Я с огромным облегчением завалился спать и проспал бы, наверное, до самого обеда, если бы не Литвин, с утра пораньше вновь отправившийся ставить и проверять свои ловушки (вот ведь, неугомонный, и откуда силы только берет?).

Литвин быстро вернулся и выглядел запыхавшимся и возбужденным.

— Ты чего? — уставился я на него, быстро проснувшись и потирая глаза.

— Там, — показал он рукой направление, пытаясь нормализовать дыхание, — дорога.

— И что? — я попытался вспомнить карту. Ну да, к востоку от нас должна быть дорога, ведущая к заброшенному ныне городу Северному, второму аванпосту.

Литвин тяжело дышал — явно бежал сюда сломя голову, поэтому объяснялся короткими фразами.

— Видел маров. Двое, с ними пленник.