Кольцо фараона

Да и достаточно респектабельный ресторан это не место для сведения счетов. А, впрочем, посмотрим, что из этого получится. Обсуждаться будут русский и германский вопросы. Больше нас ничего не объединяет."

"В условленное время я приехал в ресторан со своей неизменной папкой. Извинился, что прямо с рабочего места и не было времени даже папку домой завезти. Я открыл папку, чтобы мой собеседник видел, что кроме нескольких листов бумаги в ней ничего нет. Самые миниатюрные магнитофоны были слишком велики, чтобы незаметно уместиться в папке. Григоревич этот жест понял и ответил на него улыбкой с долей ехидцы.

- Какой сегодня выберем стол, сеньор Гомес, - спросил хозяин.

- Вообще-то выбор стола прерогатива приглашающего, но раз хорошей водки в ресторане не найдется, то можно устроить русский стол с коньяком, - с улыбкой сказал я.

- Поверьте, сеньор Гомес, - сказал Григоревич, - придет время, когда русский стол с водкой, закуской из селедки, вареного картофеля, соленых огурцов, грибов, соленой и копченой рыбы, черной и красной икры будет самым модным во многих развитых странах мира.

- У меня тоже нет в этом сомнений. Хорошая водка в умеренных количествах делает всех людей добрыми, поэтому и русские в подпитом состоянии готовы пожалеть весь мир, - с улыбкой добавил я.

Стол накрыли быстро. Григоревич был заводной человек и рюмки летали над столом, ненадолго задерживаясь на белоснежной скатерти.

- Как говорят в России - между первой и второй перерывчик небольшой, - провозгласил дипломат и мы закусили коньяк совсем уж по-русски жареным мясом с овощами.

- Сколько же таких тостов в России? - поинтересовался я у него, прекрасно зная, что тосты заканчиваются тогда, когда собутыльник доходит до состояния ""на посошок"" .

- А вот посчитайте, сколько их сегодня будет, - улыбнулся Григоревич и провозгласил, - а между второй и третьей пуля не успеет пролететь, это так говорят.

- Хорошо, если только говорят, а если действительно пули полетят? - задал я провокационный вопрос.

- Ну, что вы, это просто выражение такое, старинное, - начал оправдываться собеседник.

Выпили.

- Господин Гомес, на каком языке вам легче всего общаться, - поинтересовался мой собеседник.

- Я даже и не знаю, господин советник, - задумчиво сказал я, - может, попробуем на французском?

Григоревич с интересом взглянул на меня и согласился.

По-французски он говорил хорошо. Все-таки три года учебы во Франции не прошли даром. Я тоже почти три года провоевал во французской авиации, и парижане принимают меня за своего земляка.

Разговор шел о том, какая хорошая страна Аргентина и о том, что жалко покидать такую страну, с которой у СССР сложились отношения, можно сказать, дружеского характера.

- А вы умеете говорить по-русски, - спросил Григоревич.

Вот оно. Началось.