Кольцо фараона

Гражданские губернаторы были назначаемы для дел хозяйственных и отвечали за устройство дорог и снабжения войск, находящихся в подчинении генерал-губернатора."

"Сама жизнь подталкивала к тому, что единство империи будет поддерживаться не генерал-губернаторствами, а земствами, местным самоуправлением и активностью законопослушных масс. Для этого нужно, чтобы народ имел не только обязанности, но и права. А для самодержца это все равно, что ржавым серпом свою бороду подбривать. Романовы лучше под пули пойдут в доме купца Ипатьева, чем поступятся самодержавными принципами.

Придется пугать семью царскую так, чтобы по ночам спали с открытыми глазами и хоть немного прислушивались к тому, что человек знающий (homo gnostikus) говорит.

Если меня не остановят, то миссия моя будет окончена полным поражением. Вернусь домой и буду сторонником того, что династия Романовых сама подготовила гибель великой империи и не ударила палец о палец для того, чтобы спасти свою жизнь, совершенно не зная, что происходит в их империи и какие могут быть последствия.

Я собрал свой саквояж и надел дорожную рясу. Можно было вернуться в наше время и здесь, в пригороде Петербурга, но потом нужно будет менять деньги, в рясе покупать билет на самолет или на поезд, затем появляться у себя в Сибири.

Уж лучше я уеду в Сибирь на дымящем поезде в компании чиновников средней руки и бомбистов с приятной внешностью, а потом проявлюсь в своем городе, возьму такси и через полчаса буду у себя дома. Я уже подошел к двери и протянул руку толкнуть ее, как вдруг в дверь постучали.

На пороге стоял скороход из дворца:

- Его Императорское Величество назначило вам аудиенцию в шесть часов пополудни.

Карета Его Величества ждет.

У входа во флигель стояла раззолоченная карета с императорским гербом и слугами в ливреях на запятках. Ехали десять минут. Во дворце скороходы вели меня по сверкающим коридорам. Наконец гофмаршал открыл дверь, и я вошел в просторный кабинет с огромным столом с картами в глубине и письменным столом с настольной лампой и абажуром светло-зеленого цвета. На маленьком диванчике-козетке сидела императрица, рядом с ней стоял император Николай Второй в военной форме, заложив правую руку по-наполеоновски за отворот кителя.

Мы стояли друг против друга. Император российский и я. Стояли и молчали. Никто не знал, кто должен говорить и что сказать.

Не мог же я войти и отрапортовать по-военному:

- Ваше Императорское Величество, иеросхимонах отец Петр по Вашему приказанию явился.

Являются только черти, служивые люди - прибывают.

А что император? Он стоит и молчит. Молчит и императрица. Инициатором моего вызова была она, инструктировала царя, а он стоит и молчит. Пауза затянулась до неприличности долго.