Кольцо фараона

И ведь находятся дуры, такие же, как и их кавалеры, которые считают это вполне естественным. А мы еще удивляемся, откуда у нас берутся шлюхи и еще в огромных количествах. Что будет с нашим обществом в ближайшее время, даже представить трудно. В самое трудное время, а оно как раз такое и есть, вспоминают о патриотизме. И в России вспомнили о патриотизме. Но сколько пройдет времени, чтобы патриотизм был духовной основой наших людей, пока не ясно.

Все западные ценности это призрачное понятие. Иностранцы приезжают в Россию, чтобы глотнуть воздуха свободы, побыть самим собой и пообщаться с нормальными людьми, которых весь запад пытается перекроить по своим лекалам, но ничего с этими людьми не делается.

На западе репрессии прикрыты западным правосудием, но в России всегда что-то делается так, чтобы треск пошел по всей планете. В других странах ломают прутики из веника проблемы, в России сразу через колено ломают оглоблю.

Глава 22

Мы вернулись через два дня, счастливые и несчастные. Все потекло своим чередом. Приемы. Визиты. Обеды. Ужины. Балы. Прощальный прием у герцога Вюртембергского.

Прощальная ночь с Елизаветой. Возвращение в Баден. Мой верный Франц сидел и ждал меня. Только у меня пропало желание предаваться веселью на баденских водах, и я стал собираться к отъезду во Францию.

Что меня тянуло туда? Сам не знаю. Ехал подальше, чтобы ничем не тревожить Елизавету, а, может, посмотреть, прав ли был Александр Дюма, описывая жизнь мушкетеров? Или проверить верность поговорки: увидеть Париж и умереть? С другой стороны - сдался мне этот Париж, я лучше подольше поживу. Но раз собрался ехать, то ехать нужно.

Прощай Германия! Хотя, стоп. Возвращаться в Пруссию придется через Германию и Польшу. Поэтому я не делаю ничего предосудительного, чтобы не оказаться в положении Наполеона, уничтожившего все на пути возвращения домой.

Рассказы о разбойниках, орудующих на пустынных дорогах, являлись и изустным творчеством, и грустной реальностью того времени. Поодиночке никто не ездил. Составлялись группы, партии, которые ехали вместе и в случае чего, давали совместный отпор разбойникам.

Вот так, с оказией мы и доехали до Страсбурга, столицы Эльзаса.

Город только что перешел во французское владение, и можно было представить, что делалось в чисто немецком городе при водворении в нем французских властей. Все знали, что это не первая смена власти и не собирались переходить на французский язык и читать французские газеты. И французы не собирались учить немецкий язык, чтобы общаться на нем с местными жителями, которым ""посчастливилось"" обрести французское гражданство в результате земельного передела после Тридцатилетней войны.