Команда Бешеного

Биография Бондаря вмещалась на одном листочке. Вырос в неполной семье, воспитывала мать, отца никогда не видел, учился довольно посредственно. А мать ни в чем старалась ему не отказывать. Она иногда погуливала, но никогда не позволяла себе приводить кого-либо в дом, и не было ни одного случая, чтобы она не ночевала с сыном.

Когда Коломейцеву Георгию Викторовичу, которого сверстники называли Жорой, пришло время идти в армию, он попал в воздушно-десантные войска. Он был высокого роста, ничем не болел, правда, спортом до призыва занимался в пределах школьной программы и особой мускулатурой не отличался, но, как говорится, были бы кости, а мясо нарастет.

Это выражение вполне подходило к нему. Довольно быстро он окреп, раздался в плечах, накачал бицепсы и уверенно чувствовал себя в рукопашных схватках. Будь он честолюбив, мог бы далеко пойти, но… Здесь действует своеобразный закон природы: если она кого-то одарила в одном, то в другом, как правило, недодала. Так получилось и с Жорой. Симпатичный, высокий, сильный и выносливый, явный тип Победителя, он был абсолютно флегматичным человеком, испытывавшим полную апатию ко всему. Он безропотно и честно выполнял возложенные на него задачи, но от «сих и до сих». Никогда и ни в чем не проявлял инициативы. Не дай Бог, командир недоскажет ему до конца задание, понадеявшись на сообразительность, — Жора выполнит его до того момента, до которого ему было рассказано, и не более.

Он попал в Афганистан за полтора года до вывода советских войск и прослужил там до самого конца. Как ни странно. Бог его хранил на этой войне: он не получил ни единой царапины. Как это могло произойти при его отношении к делу, невозможно и представить.

"

"Вернувшись на родину, в Подмосковье, он долго приходил в себя, пил, дрался, спокойно относился к слабому полу, во если кто-то из девушек, запав на него, проявлял инициативу, Жора спокойно поддавался и шел туда, куда его вели. Если утром просыпался один, сразу же уходил домой, где его всегда ждала рано поседевшая мать. Когда она впервые увидела сына, возвратившегося с войны, то внимательно посмотрела на него, смахнула украдкой слезу и тихо сказала, проведя рукой по его седой пряди волос:

— В нашем роду рано начинают седеть… и твой дед поседел как лунь в двадцатилетнем возрасте, когда мать похоронил.

— Ничего, мама, седая прядь — не пуля под кожей! — весело отозвался он и подмигнул. — Ты лучше скажи, что делать, чем по хозяйству помочь?

— Сиди уж, помощник! — улыбнулась она и стала хлопотать по дому, радуясь, что рядом появился родной человек, за которым можно поухаживать. Так и повелось в доме: она делала все сама и ничего не давала делать ему. Жора запротестовал.