Команда смертников

– Все, что просили, привезли. Не создавайте заторов. Быстрее организуетесь – быстрей разгрузимся.

Вождь племени отдал команду на языке племени, и народ начал выстраиваться в шесть колонн. Мужчины, женщины, подростки. Поодаль стояли старики, женщины, державшие на руках младенцев, и дети, которым не под силу таскать мешки, ящики и контейнеры.

– Начать разгрузку! – приказал капитан.

Стрелки его часов достигли отметки 9.40.

Неожиданно обстановка резко изменилась. Рядовой, подававший мешок высокому худому мужчине, выронил его, схватившись за голову. Его примеру последовали и все остальные, но на короткое время. Головная боль, быстро вспыхнув, так же быстро угасла, но родилась необъяснимая агрессия.

Худой мужчина, не поймавший мешок, крикнул солдату:

– Ты что делаешь, тупоголовый баран? Нас за людей не считаешь?

Рядовой бросил ящик, схватился за американскую винтовку М16:

– На кого пасть открыл, вонючий дикарь? – И тут же выстрелил в аборигена.

Тот, пораженный в сердце, рухнул под колеса грузовика. Толпа взревела и рванулась к солдатам.

Капитану следовало бы остановить конфликт, но и в нем бушевала непонятно откуда взявшаяся безумная ярость. Он выхватил пистолет и крикнул:

– Стреляй дикарей!"

"Солдаты открыли беглый огонь по населению. И стреляли они не только в тех, кто находился рядом, но и в стариков, в женщин с младенцами, в детей. С простреленной грудью упал у шатра вождь. Кровавая оргия только возбуждала солдат. К хижинам в оставшуюся толпу полетели ручные гранаты, взрывами разметало десятки людей. Спустя пятнадцать минут, отстреляв половину боезапаса, солдаты прекратили огонь. Стрелять просто было больше не по кому. Все жители Аббоди бились в судорогах на площади у шатра. Но этим кровавое действо не закончилось. Уничтожив население деревни, солдаты не успокоились. Один из них, стоявший в кузове левой крайней машины, взглянул вниз и, увидев капитана Этайво, поднял винтовку с криком:

– А вот и ты доигрался, проклятый Лукман! Закончилось твое командование!

Но капитан оказался проворнее солдата. Он дважды выстрелил в подчиненного, и тот полетел на землю. Кто-то крикнул:

– Ты чего, голубая кровь, на меня уставился? Вас, падаль, давить надо!

Прогремела очередь. За ней вторая, третья. Солдаты начали стрелять друг в друга. Капитан Этайво открыл дверь кабины и увидел перекошенное гримасой ярости лицо водителя, державшего в руках по гранате. С криком: «И ты, вонючка, против меня?» – Этайво выстрелил в молодого солдата.

Тот разжал руки, гранаты упали на пол машины и взорвались. Изуродованное тело начальника конвоя отлетело к корчащейся от боли женщине, у ног которой лежал расстрелянный мальчик лет восьми.