Комбатант

Держа его за шиворот, грозно уставился в лицо и, не вынимая руки из-под пиджака, нехорошо хохотнул:

— Ну что, приехали, мерзавец? Отсюда я уж как-нибудь и один доберусь, благо экипаж имеется. Как-нибудь управлюсь с вожжами, дело нехитрое…

О французском давно уже и речи не было, он изъяснялся исключительно по-русски.

— Ну, что вертишься, как гадюка под вилами? — продолжал он грозно и неприязненно. — Шпион чертов… Эсер или эсдек?

— Ваше благородие! — возопил Шарль на чистейшем русском. — Помилосердствуйте! Какие тут эсеры! Мы вовсе даже наоборот…

Полное впечатление, что он собирался пасть на колени — но Бестужев крепко удерживал его за шиворот, чтобы, чего доброго, не прыскнул в чащобу, гоняйся за ним потом…

— Это как? — осведомился Бестужев, хорошенько встряхнув пленника.

 — Что значит — наоборот?

— Будьте с нами благонадежны, господин ротмистр! — пролепетал Шарль. — Мы ж, прости господи, не революционеры какие! Совсем наоборот! Приставлены, можно сказать, для вашего бережения, чтоб, не дай бог, не случилось чего, в Париже окаянные бомбисты так и кишат, по улицам шляются невозбранно, коньяк хлыщут и баб хороводят…

Судя по разговору и повадкам, перед Бестужевым оказалась личность мелкая и примитивная, вряд ли принадлежавшая к образованным слоям общества.

Закрепляя успех, Бестужев извлек из потайного кармана браунинг, поводил стволом перед носом мнимого Шарля и зловещим голосом сообщил:

— Пристукну я тебя сейчас, чтобы не врал тут…

— Будьте благонадежны! — уже буквально возопил кучер. — Меня к вам приставили Сергей Филиппович, а если брать выше, господин Гартунг, Аркадий Михайлович, лично распорядились! Ваша милость — человек не последний, мало ли что в этом богомерзком городе случиться может! Вот, извольте…

Он трясущимися руками извлек из кармана брюк бумажник, а из него — какую-то картонку, протянул Бестужеву, глядя умоляюще и что-то неразборчиво причитая.

Бестужев вырвал у него картонку, поднес к фонарю. Это оказалось оформленный по всем правилам билет тайного полицейского агента на имя Шарля Мушкетона. Изучив его, Бестужев хмыкнул: то ли совпадение, то ли, что гораздо вероятнее, Аркадий свет Михайлович проявил свое тонкое чувство юмора, нарекши агента именем слуги из знаменитого романа Дюма…

— Не сомневайтесь, ваше высокоблагородие! — молил Шарль, пристукивая зубами.

 — Свой я, свой! Исключительно в целях заботы о вашей милости приставлен! Христом Богом клянусь! Спросите Аркадия Михайловича или Сергея Филипповича! Все ради охранения вашей персоны от революционеров!

— Ну что ж… — процедил Бестужев, пряча браунинг.