Комбатант

Неподалеку от Новой ратуши. И хорошенько запомните, о чем мы говорили…

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПО УЛИЦАМ ГУЛЯЛА…

На протяжении примерно четырех длинных кварталов Бестужев следовал за полковником на значительном отдалении, трижды переходил на другую сторону улицы — пока, наконец, не убедился твердо, что слежки за Васильевым нет. Тогда он стал подтягиваться к старшему по званию коллеге, оказался в конце концов почти рядом. Полковник же все это время шагал неторопливо и спокойно, Бестужев ни разу не заметил с его стороны попыток провериться.

На его взгляд, это уже попахивало излишней беспечностью — не исключено, что господин полковник, в силу своего положения надежно прикрытый дипломатическим статусом, за несколько лет пребывания в Вене, называя вещи своими именами, заплыл жирком. Что ж, ему выпало исключительно руководить, действуют всегда другие.

Этот человек, значительно старше пятидесяти, грузноватый, с редкими ниточками седины в густых усах, более всего напоминал скучного, ординарного парижского рантье — хотя внешность в данном случае и обманчива, но Бестужев начал подозревать, что полковник, как это частенько с людьми случается, со временем сросся со своей личиной настолько, что она незаметно стала частью характера.

Хоть бы раз сделал попытку определить, нет ли за ним наблюдения…

К дверям кафе «Августин» они подошли почти одновременно. Бестужев чуть приотстал, притворившись, будто подводит отставшие часы, дождался, когда дверь за полковником захлопнется, выждал еще немного — нет, никто не вошел следом — и тогда только зашел в кафе.

Теперь можно было и не заботиться о конспирации. Хорошо еще что столик полковник выбрал правильно — у стены, в углу, так что число возможных соседей оказалось уменьшено вдвое, а полковник со своего места мог прекрасно видеть входную дверь и улицу.

Неторопливо подойдя, Бестужев поклонился и, не дожидаясь приглашения, присел за стол, кивнул подлетевшему кельнеру:

— Мне то же самое, что этому господину…

На мгновение глаза полковника стали столь цепкими, пронзительными и колючими, что всякое сходство с мирным рантье моментально улетучилось.

И тут же вновь приобрели самое безобидное, скучающее даже выражение.

— Ах, вот это кто… — сказал полковник негромко. — Ну что же, грамотно, Алексей Воинович, грамотно. В первый миг я вас и не узнал даже. Вылитый немецкий бухгалтер, правильный и скучный, как расписание пригородных поездов… Давненько не виделись, а? С Лёвенбурга."

"Кельнер расторопно принес кофейные чашечки, два стакана холодной воды, поклонился и улетучился.