Комбатант

Как видите, вы расконспирированы полностью, значит, инкогнито более оставаться не сможете. Агентура ваша в эмигрантских кругах тоже большей частью выявлена. Наконец, я располагаю кое-какой информацией о вашем почтенном начальнике, к коему вы прибыли на подмогу, — так называемом господине Гартунге. И намерен сделать так, чтобы ему в этом городе стало очень и очень неуютно. Как видите, положение ваше не из блестящих. Вы прибыли сюда работать под началом Гартунга, полный наполеоновских планов, а? Прекрасный Париж, карьера, награждения… Только ничего этого не будет.

Гартунг в ближайшее же время выйдет из игры, а вы, следовательно, окажетесь на пепелище, раскрытым и всем известным. По возвращении вас определят в какое-нибудь захолустье, разве не так? Поэтому следует подыскать взаимовыгодные варианты. Я мог бы вспомоществовать вам достаточно приличными денежными суммами в обмен на кое-какие сведения…

Бестужев окончательно потерял всякий интерес к разговору. Ему стало попросту скучно. Самому выудить у гостя что-нибудь полезное не удастся — старый, битый волк нелегальщины, еще с народническим прошлым…

— Пошел вон, — сказал Бестужев, глядя на визитера с приятной улыбкой.

— Что-о?

— По-моему, я выразился достаточно ясно, — сказал Бестужев. — Или ваша милость подзабыли за долгую эмиграцию родной язык? Пшел вон, ублюдок, пока я тебя с лестницы не спустил…

Вот тут Барцев взвился, вскочил со стула, стиснув трость на манер дубинки, он буквально кипел, как забытый на горячей плите чайник. Бестужев наблюдал за ним с тихим злорадством, готовый к любым неожиданностям вроде доброй потасовки.

— Голубая крыса!

— Тебе же сказали, пшел вон, — глазом не моргнув отозвался Бестужев.

 — Или тебя непременно надо взять за шкирку и выкинуть на лестницу, как надоедливого разносчика?

Какой-то миг казалось, что Барцев на него сейчас набросится. Глаза его метали молнии, физиономия пылала благородным гневом, оскорбленный интеллигент напоминал кота, которому прищемили дверью кончик хвоста или что-то не в пример более чувствительное.

По правде говоря, Бестужев тихо потешался про себя — что ж, можно получить хотя бы моральное удовлетворение, коли уж никак нельзя сграбастать этого типа за ворот и препроводить в какое-нибудь здание, откуда он выйдет уже в арестантском бушлате…

— Неужели у вас нет ни капли самолюбия, почтенный? — спросил Бестужев с интересом.

 — Вам же сказали: пшел вон! А вы тут торчите с таким видом, словно вы одновременно Жанна д'Арк, Муций Сцевола и Карл Маркс в одной персоне…

Барцев сильнее стиснул трость.

— Успокойтесь, — сказал Бестужев. — Не школьничайте. Сдается мне, в потасовке, случись она сейчас, шансов у вас маловато.