Комбатант

Совершенно против чести.

Ярость как-то незаметно перетекла в унылую, можно бы даже выразиться, философическую печаль. Бестужев не был ни идеалистом, ни романтиком, он прекрасно понимал, что подлость человеческая неискоренима и существовать будет, пока сохранится сам род человеческий. Однако всякий раз, когда случалось сталкиваться с подобным среди своих, Бестужева прямо-таки бросало в тоскливое удивление, в брезгливую тоску… Всему есть рубежи и границы… Должен существовать некий предел для грязи — но начинаешь со страхом подозревать, что другие рассуждают иначе… Он пробежал взглядом написанное.

Кивнул: — Ну, в общем и целом… Подпишитесь полным именем. Эй там, в углу! — громко позвал он, не оборачиваясь в ту сторону. — Быстренько шкандыбай сюда и тоже подпишись со всей обстоятельностью. И не притворяйся, будто неграмотный — это купеческий-то приказчик? Да и брюхо уже не болит наверняка… Живо, тварь!

Поднявшись на ноги, Пантелей заковылял к столу, тихонечко причитая под нос что-то жалостное. Пока он царапал карандашом, Бестужев обдумывал дальнейшие действия — что не отняло много времени, поскольку выбор был, знаете ли, небогат…

— Ну что же, — сказал он, аккуратно свернув листы и упрятав их в потайной карман, — пошли во двор, декаденты…

— Помилуйте, ваше!!! — прямо-таки хором взвыли прощелыги.

— Не скулите, — брезгливо сказал Бестужев. — Слово офицера, оставлю живыми… Кому говорю, пошли! — и он повел стволом револьвера.

Во дворе он заставил Пантелея настежь распахнуть ворота, уселся на облучок, подобрал вожжи. Застоявшаяся сытая лошадка встрепенулась.

— А мы как же… — промямлил Пантелей.

— Вы? — покривил губы Бестужев. — Хотите добрый совет, скоты? На вашем месте я бы немедленно бежал из Франции… или, по крайней мере, на пару недель забился бы в укромное местечко, где вас не достанет ни Аркадий Михайлович, ни сам Господь Бог. Вам же лучше и поспособствует сохранению вашей поганой жизни. Вы что, не поняли, что и вам немного отмерено? Насколько я знаю Аркадия Михайловича, после того, как вы дали бы нужные ему показания, с обоими очень быстро что-нибудь неприятное произошло бы: кто спьяну в Сене утоп, кто застрелился от несчастной любви к шлюхе с площади Пигаль… Зачем ему такие свидетели? Коли уж он меня собирался отправить на тот свет, с шушерой вроде вас тем паче церемониться не стал бы… В общем, насчет бегства из Франции я перегнул.

Забейтесь в какое-нибудь укрытие на пару недель, потом я вас непременно найду. Не пройдет это даром господину Гартунгу… Уяснили? Будете наведываться на почту возле Пер-Лашез, там, где мы с вами покупали открытые письма, Серж.