Комбатант

Нужно немедленно отыскать Васильева, пусть бьет срочные депеши в Париж, следует поставить на ноги тамошних коллег и сделать все, что только удастся…

Ну, а потом, благо до прибытия «Ориент-экспресса» еще достаточно времени, можно заняться парочкой незавершенных дел — риск, конечно, не особенно и большой…

…На сей раз, учитывая прошлые неожиданности, Бестужев застраховался от возможных неожиданностей: его снова сопровождали два агента, как всегда, немногословные и исполнительные.

Домик, который сняла шустрая американская девица, ведущая себя отнюдь не так, как принято для скромных европейских барышень, был в два этажа, небольшой, но красивый, бело-желтой раскраской кирпичей походивший на пухлый торт.

Десятка полтора лип и вязов вокруг, невысокая железная ограда: прутья без острых наконечников, расставлены довольно редко, а соединяющие их завитушки крайне удобны для того, чтобы моментально перебраться на ту сторону. Кто бы здесь ни обитал прежде, по каким-то своим причинам он нисколько не опасался воров.

Они подошли к ограде сбоку, поодаль от ворот, медленно двинулись вдоль нее, осматриваясь перед визитом.

Отсюда видно было, что у боковой стены дома стоит большой черный автомобиль, конечно же, тот самый, на котором экстравагантная девица с адской скоростью умчала Бестужева от анархистов.

Один из агентов вдруг резко остановился, нахмурясь, какое то время приглядывался, потом молча поманил остальных. Указал пальцем. Присмотревшись, Бестужев покачал головой: что-то тут определенно было неладно. На вымощенной камнем дорожке лежали пестрые черепки вдребезги разбитого цветочного горшка, сам цветок с комом приставшей к корням земли красовался на капоте автомобильного мотора.

Если прикинуть, откуда он мог упасть… да из окна второго этажа, несомненно. Створки закрыты наглухо — но край белой муслиновой занавески торчит наружу, защемленный так, словно захлопнувший окно нисколько не заботился о порядке в доме.

Именно что неладное. Подобный домик никак не может существовать без прислуги — немецкой, что немаловажно. Дисциплинированная и дотошная немецкая прислуга просто обязана была моментально ликвидировать этакое, с ее точки зрения, вопиющее безобразие.

Горшок был большой и тяжелый, шум от его падения был бы слышен всем в доме… да и не мог он упасть сам по себе…

— Я зайду с черного хода, — сказал Бестужев. — Будьте у парадного. Если услышите шум борьбы или выстрелы…"

"Оба понятливо кивнули, направились в сторону ворот. Оглядевшись, Бестужев переместился на несколько шагов правее и, наконец, нашел удобное местечко, где деревья полностью закрывали его от взоров находившихся в доме, если они сейчас стояли у любого из окон.