Комбатант

Даже современные эмансипированные девушки не могут оставаться глухи к комплиментам и тону, каким они произнесены — Луиза бросила на него вполне кокетливый взгляд, она явно была польщена. Разговор грозил сбиться с наезженной колеи, и Бестужев уже насквозь деловым тоном спросил:

— Значит, дядя вас послал, чтобы вы приобрели аппарат Штепанека? Точнее, вместе с ним самим? Уговорили его уехать в Штаты и продать патент?

— Ну да. Никаких законов я не нарушала, никого и пальцем не тронула. Один-единственный раз пришлось грозить орудием — и вы же не станете отрицать, что это было только на пользу? Если бы я вас не выручила…

— Да, конечно, я вам многим обязан… — дипломатично сказал Бестужев, решив не вступать в дискуссии по этому поводу.

 — Итак, ваш дядя хотел получить патент, аппарат, Штепанека… Зачем?

— Вы хоть чуточку разбираетесь в том, что происходит в кинематографе?

— Совершенно не разбираюсь, — сказал Бестужев чистую правду. — Сказать по совести, я очень редко смотрю фильмы и уж тем более не представляю, что происходит на фабриках, где их делают. А вы имеете к ним какое-то отношение?

— Не совсем.

Я просто работаю секретарем у дяди. Вы хоть слышали, что кинематограф приносит огромные доходы?

— Подозреваю, — сказал Бестужев. — Кинематографических театров развелось превеликое множество, и коли уж они не прогорают, предприятие, надо полагать, доходное…

— Будьте уверены.

— А при чем здесь Штепанек? Его аппарат, насколько я могу судить, никакого отношения к кинематографу не имеет. Я собственными глазами видел его действие…

— Я тоже.

— Ну вот, — сказал Бестужев. — При чем тут кинематограф? Все проходит, если можно так выразиться, по другому ведомству.

Зрелище, конечно, захватывающее, но, хоть убейте, не пойму, какое отношение это имеет к кинематографу…

— Если честно, я тоже не вполне понимаю. Как-то не вникала в детали. Дядя, конечно, знает, и инженер Олкотт тоже… но мне это было неинтересно, я торопилась…

— С головой окунуться в приключения? — усмехнулся Бестужев.

Она потупилась не без смущения: похоже, нашлось все же немножко самокритичности. Передернула плечиками:

— Признаться, я полагала, что Европа — это ужасно патриархальный, тихий уголок, где жизнь течет сонно, и действовать будет очень легко…

— Господи боже ты мой! — сказал Бестужев с укоризной.

 — Мисс Луиза, Европа — это тесный загончик с хищниками, которые за последнее тысячелетие накопили громадный опыт как драк, так и пожирания слабого… И что там с вашим кинематографом?

— У нас возникла самая настоящая монополия. Образовался картель, монополист, если вам непонятно. Компания «Моушн пикчерс патент компани».