Комбатант

А поскольку я вас считаю людьми умными… Вам не страшно в этих ваших закромах, прекрасно рисующих общую картину? Ну вот так запросто, по-человечески, не выдавая никаких служебных тайн, можете сказать — не страшно ль вам иногда? Вы же все знаете… Мне вот представляется, что в душе вам порой жутковато…

— Это, простите, исключительно ваши фантазии, — сухо сказал Бестужев. — Нет. Мне не страшно. Не вижу я той самой измышленной вами грандиозной жути…

Ему хотелось верить, что его голос звучит ровно и спокойно. Очень хотелось верить…

Бахметов, небрежно вертя пустую чарочку, наблюдал за ним с непонятной улыбкой.

«Ах ты черт, — подумал Бестужев в приступе озарения. — Он же меня изучает, словно холерного вибриона под микроскопом. Умен наш ученый господин, ох, как умен, а кроме того, давненько состоит в партии кадетов, с другими партиями водится, твердо намеренными ограничить до предела власть монарха этой их любимой придумкой, «правительством, ответственным перед Государственной Думой». Мы всю эту публику изучили прекрасно, секретными сотрудниками пронизали сверху донизу, сведений накопили немерено, в отчетах и аналитических записках систематизировали и отразили. Но ведь и они, самые умные из них, должны бы сообразить, что нас изучать следует? Как реальную противостоящую силу? Попадаются в агентурных донесениях намеки, что дело именно так и обстоит…»

— Значит, не видите… — лукаво поблескивая глазами, протянул Бахметов. — Ой ли? Большое количество точных знаний как раз и позволяет выводы делать.

— Я не делаю выводов, — сказал Бестужев.

 — Я служу. Служивый человек, вот вам и весь сказ…

— Понятно… — протянул Бахметов. — Изображаете нерассуждающего служаку? А мне вот отчего-то кажется, что вы гораздо умнее и тоньше, и свои мысли по многим вопросам бытия имеете, и размышляете над многим. Разговор у нас совершенно приватный, вот мне и любопытно было бы знать: видите вы какие-нибудь пути выхода из непростой нынешней ситуации?

— Чистую правду? — сказал Бестужев. — Вижу единственный выход: переловить революционеров и перевешать.

— Но ведь все не исчерпывается теми, кто бросает бомбы и стреляет из браунингов? Далеко не исчерпывается.

Он вновь был прав, Бестужеву пришлось это мысленно признать. Не в бомбистах дело, а в общем настроении умов, в распространении заразы на все российское общество сверху донизу…

— Я знаком со многими офицерами, в том числе и в генеральских чинах, — продолжал Бахметов. — Знаете ли, многие всерьез задумываются о возможных путях выхода из нынешней ситуации…

— Я не понимаю, о чем вы.