Конечно, беременна! (СИ)

– Аск! Я же тебя предупреждал, что дело – важное! Ну?

- Две минуты, - я сдергиваю дурацкое полотенце, которому и так давно уже практически не на чем, кроме моей невероятной силы воли, держаться, но тут же обертываюсь им обратно, когда из-за моей спины, громыхая так, как будто в ведре у нее не вода, а груда металлолома, появляется Карамелька.

Это с Юрцом можно не церемониться, а она еще, чего доброго, примет нас за извращенцев, начинающих день... хм… с извращений утренних, в общем!

- Ого! – он даже присвистывает, оглядывая Лизу с головы до ног, - и так при этом цепко, что ее галстучек вполне мог бы зацепиться за этот прищуренный взгляд и даже немножечко сползти. Вместе с остальным, совершенно ненужным и неуместным, что на ней надето.

Зато, рассмотрев ведерко в ее руках и остальные приспособления, друг переводит уже офигевший взгляд на меня.

- Не знал, что ты уже до ролевых игр докатился, дружище, - бормочет он, и тут же глаза его загораются голодным блеском. Знаю я этот блеск, еще как знаю! Но мне не нравится, что он освещает им мою Карамельку! – А, может, - ну их, эти переговоры? Да? У нас что – контрактов, что ли, мало? Малыш, мне для разогрева принеси-ка чашечку кофе. С пенкой. А после я с удовольствием оценю, как ты на каблучках и в этой юбочке моешь полы!

- Мы спешим, Юра, - с нажимом напоминаю я, загораживая Карамельку от его похотливых фантазий и одновременно раздраженно осматриваясь по сторонам.

Потому что переодеваться прямо здесь я не могу. Но и Юрку с ней наедине оставить – тоже не могу! Знаю я его, змея!

Зато ответ приходит, как обычно, сам."

"Ну, вернее, - не сам, а с подносом ароматного кофе, колыхающимся в руках еще больше обычного поджавшей губы Силаньи.

- Лиза, оставьте пока ведро и ознакомьтесь с фронтом работ, - мой голос звучит еще глухо и не совсем нормально, а на Карамельку я вообще стараюсь не смотреть. Не хватало еще при Юрце и собственной экономке со своей ракетой вздыбленной красоваться! Это – вообще уже извращение! –Силанья Эрастовна, покажите, будьте любезны, Елизаветте дом!

Исполнительная Силанья, скривив губы так, что я начинаю явственно видеть на ее лице куриную попку, все же кивает, и, полыхнув на Карамельку недобрым огнем блеклых за очками глаз, распахивает дверь, не забыв красноречиво покачать головой и поставить поднос рядом с креслом, в которое уже упал Юрец, наслаждаясь рассматриванием Лизы. Ну и пусть полыхает, - все равно это лучше, чем оставлять ее наедине с этим бабником!

Блин!

Это – я подумал? Что-то в последнее время даже с мыслями у меня какой-то чистый беспредел творится! Друга собственного, лучшего, - и бабником назвать! Ну, - это же надо! И все ведь началось с появлением этой невозможной девчонки!

Дамы выходят, и я наконец, могу вздохнуть с облегчением.