Конец игре (ЛП)

Я с тупой интенсивностью жевала попкорн, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на соли и масле, на Грейс Келли на экране передо мной, на любой мелочи, кроме Ханны, ее теплого присутствия рядом со мной, и том, как кисти наших рук иногда встречались на своем пути к ведру с попкорном. Я чувствовала себя, как неуклюжий подросток, настолько была сосредоточена на двух руках, десяти пальцах и на интимных ощущениях от прикосновения ее нежной кожи к моей.

На середине фильма я отказалась есть попкорн, потому что больше не могла выносить постоянное блаженство от соприкосновений с рукой моей подруги. Я стала чувствовать себя немного несчастной - так сильно желать быть с Ханной и знать, что я не могу быть с ней, и более того - это совершенно невозможно.

А держать ведро попкорна у себя на коленях, стало для меня дополнительной пыткой от ощущения того, как рука Ханны движется взад и вперед возле меня на протяжении всего фильма. Я молила Бога, чтобы она наконец-то наелась, и вздохнула с облегчением после того, как она убрала ведро с моих колен на пол.

Мое облегчение улетело прочь через несколько мгновений, когда неуверенные пальчики робко подкрались, чтобы накрыть мою ладонь. Я застыла под ними, разрываясь между желанием выдернуть свою руку или наклониться, чтобы поцеловать ее. В конце концов, я просто повернула руку ладонью вверх и нежно взялась за ее пальчики. Мне не хотелось поставить ее в неловкое положение, вытянув свою руку прочь. Я не могу так поступить с ней.

Мне нужно обязательно поговорить с ней после фильма... или после ужина, как минимум. Я, наверняка, поговорю с ней. Она заслуживает того, чтобы знать, с кем она общается.

Она заслуживает кого-то лучшего, чем я.

Глава 6

Через четыре ночи после того, как Ханна держала меня за руку в кинотеатре, я подцепила в баре блондинку. Я выбрала ее потому, что она напоминала мне Ханну.

Разговора с Ханной так и не получилось. Я попробовала начать его за ужином, а затем снова, когда везла ее домой. Блестящие карие глаза смотрели на меня с любовью, и эта неоспоримая привязанность заставила меня онеметь. Все поведение  Ханны заставляло меня замолчать, и все разговоры казались бесполезными.

У блондинки из бара - ее звали Мэнди - были разочаровывающие меня голубые глаза. Когда я увидела ее на другом конце бара, я подумала, что глаза у нее были карими. Если зажмуриться, то  я смогу представить себе, что ее волосы были немного длиннее и что она была не такой худой. Но когда я выводила ее из бара, держа руку в своей руке, я отчетливо видела это.

И я хотела ее. Я хотела ее потому, что не могла иметь ту, которую действительно желала.

""Мне нравится грубо"", - сказала она мне, когда мы пробирались в ее спальню. Кошка проскочила мимо наших лодыжек, убегая неизвестно куда.