Конфетка для ковбоев

Он словно слышал у себя в голове ее крики, стоны, пальцы помнили ее гладкую кожу, пахнущую клубничным кремом.

Лукас, конечно, паршивец, да и он не лучше поступил. Но в тот момент перед глазами была словно пелена. Похоть. Голод. Желание обладать, подчинить. Не только самому получить удовольствие, но доставлять его. Такого он за собой точно никогда не замечал. Она убежала в слезах, наверняка думая, что ее использовали, а он даже с места не мог сдвинуться, чтобы догнать, остановить, сказать, что это не так.

— Шон, привет.

Оливия Холл подошла совсем близко, как бы случайно задев Шона плечом и скользнув по его руке грудью. Уселась рядом на высокий барный стул, тряхнув распущенной гривой рыжих волос.

— Оливия, тебе не кажется, что молоденьким двадцатилетним девушкам находиться здесь — не самое хорошая идея.

— Мне почти двадцать один.

— Но ведь не двадцать один.

Шон попросил жестом налить ему еще, снова, не глядя на Оливию, опрокинул в себя содержимое бокала.

– Я знала, что ты будешь здесь, только ради этого и пришла. Ты постоянно меня избегаешь.

Шон наконец посмотрел в лицо девушки, яркий макияж и правда делал ее старше, черная майка с бирюзовыми блестками, слишком откровенное декольте. Красивая девочка, но совершенно не привлекла его, ему нравятся более взрослые и опытные. Точнее, женщины, которые знали, что делают, просто секс, ничего больше, — вот что было главным в его отношениях с ними. Грубый, жесткий, без лишних эмоций. Но со вчерашней ночи что-то пошло не так.

— Оливия, ты слишком молода, чтобы быть здесь и искать со мной встречи.

— Если уж малышка Кэндис здесь, то мне и подавно можно, — Оливия скривила губы.

— Кэндис? — Шон переспросил, думая, что это имя ему только показалось.

— Да, официантка из закусочной, милая, бедная официантка. Мы с ней учились в одном классе, пока они не уехали с мамашей-алкоголичкой. Но девочка оказалась шустрая, с помощником шерифа пришла.

— Рик? Он вернулся?

— Конечно, они вон там, за дальним столиком, — Оливия показывает пальчиком, Шон медленно поворачивает голову, в баре замолкает музыка. — Правда, они подходят друг другу? Официантка и коп. Идеальная пара.

Шон слышит сквозь гул голосов, как Кэндис звонко смеется, видит, как, склонив голову, внимательно слушает Рика, как прядь распущенных, чуть вьющихся волос падает ей на лицо, а рука Рика убирает ее. Шон плотно сжимает челюсть так, что играют желваки, вены на шее вздуваются, стакан в руках лопается.

— Шон! Что случилось? Господи, у тебя кровь!

Оливия испуганно оглядывается, но мужчина ее не замечает, продолжая прожигать взглядом пару молодых людей. Гнев, словно вулкан, закипал, поднимался изнутри.