Конфетка для ковбоев

— Ты не против, я сама поеду, нужно потом еще в одно место, — Кэндис взяла с крючка ключи от пикапа."

"Когда она ехала за полицейской машиной, Кэндис поймала себя на мысли, что всего за небольшой отрезок времени она повзрослела. Стала старше, стала женщиной. Она более уверенно стала говорить, не боясь сказать того, что думает, дала отпор даже Шону и его не нужной в данный момент заботе и опеке. Она стала самостоятельней, и уж точно теперь никому не позволит распоряжаться ее жизнью или оскорблять. Оливию надо поставить на место, если она хоть еще раз ее заденет. Отношения с Паркерами, конечно, не ясны, очень странные и непонятные, но ей так хорошо с ними. Девушка улыбнулась, в груди разлился жар некого счастья и радости.

Кэндис еще не знала, какие испытания ей предстоят.

Глава 30

— Все хорошо? Ты проводил ее до дома и поговорил с отчимом?

— Да, Шон. Поговорил, объяснил, показал наглядно. Заодно позвал на работу, пусть будет на глазах.

— Хорошо.

— Где она сейчас?

— Была дома.

— Зря я ее послушал и отпустил. Надо было реально связать, привязать и оставить за закрытой дверью.

— Да, девочка с характером, — Лукас засмеялся и хлопнул брата по спине.

— Кто бы мог подумать, такая маленькая, миленькая. А словно дикая фурия, кровь закипает от нее.

Они стояли, облокотившись на забор загона, наблюдая, как наездник объезжает вороного скакуна. Пыль выбивалась из-под его копыт, он сопротивлялся, пытаясь скинуть наездника, раздувал ноздри. Было видно, как играют мышцы под его блестящей под солнцем шерстью. Шон усмехнулся, сравнив себя с этим жеребцом, он так же сопротивляется своим чувствам, он так же отказывается принять очевидное, то, что эта девушка уже глубоко въелась в его сердце. Сама того не зная и не понимая, почти обуздала его непокорное сердце.

— Что мать? — Лукас поправил шляпу и посмотрел на брата.

— Ждет вечером, очередное семейное сборище. Она все играет в идеальную семью, лучшую во всем округе. Хотя прекрасно знает, что это не так.

— Пусть играет, нам-то что от этого.

— Потому что это иллюзия, сказка, которую она сама придумала, пытаясь сохранить то, чего давно уже нет.

— Отец был виноват, но она простила его. Это не наше дело, это их отношения. Это ее выбор и ее жизнь.

— Как можно было простить того, кто предал, не понимаю?

— Может, это называется любовь.

— Не думал, что ты стал таким философом. Тем более не думал услышать это слово от тебя.

— Сам не ожидал, но все больше думаю об этом.

— Нет никакой любви, и не было никогда.

Лукас заглянул в лицо брата, пытаясь понять, серьезно он говорит или шутит.

— А как же малышка, как же Кэндис?

— А тут совсем все запутано.

— Но ты же что-то чувствуешь к ней, я же вижу? Даже я понимаю, что меняюсь именно рядом с ней.