Конец вечности

«Я поглощаю столько солнца, сколько могу выдержать. Я питаюсь, пока не теряю способности двигаться. Не понимаю, чего вы от меня хотите».

«Не сердись, — сказал Ун. — Я обещал Тритту поговорить с тобой. Он думает, что ты меня послушаешься».

«А, Тритт просто считает странным, что ты рассказываешь мне про науку. Он не понимает… Или ты хотел бы, чтобы у вас была середина такая же, как в остальных триадах?»

«Нет, — ответил Ун твёрдо. — Ты не похожа на других, и я этому рад. А если тебя интересует наука, то позволь, я тебе ещё кое-что объясню. Солнце даёт теперь меньше пищи, чем в древние времена.

Световой энергии становится всё меньше, и впитывать её приходится много дольше. Рождаемость снижается из века в век, и население мира уменьшилось по сравнению с прошлым во много раз».

«Я тут ничем помочь не могу!» — сердито сказала Дуа.

«Зато Жёсткие как будто могут. Их численность также сокращается…»"

"«А они тоже переходят?» — Дуа вдруг почувствовала, что это ей интересно. Почему-то ей всегда казалось, что Жёсткие бессмертны — что они не рождаются и не умирают. Кто, например, хоть раз видел крошку-Жёсткого? У них не бывает детей.

Они не синтезируются. Они не едят.

Ун ответил задумчиво:

«Мне кажется, они переходят. Но о себе они со мной не разговаривают. Я даже не знаю точно, как они едят. Но есть они, конечно, должны. И они рождаются. Вот сейчас, например, среди них появился новый. Я его ещё не видел… Ну, да дело не в этом. Видишь ли, они пытаются создать искусственную пищу…»

«Знаю, — сказала Дуа. — Я её пробовала».

«Как? А я ничего об этом не слышал!»

«О ней болтала компания эмоционалей. Они слышали, что Жёсткие ищут желающих её попробовать, и все боялись, идиотки. Говорили, что от неё можно навсегда стать жёсткой, разучиться синтезироваться».

«Какие глупости!» — раздражённо перебил Ун.

«Конечно. И я вызвалась попробовать. Тут уж им пришлось замолчать. С ними не хватит никакого терпения, Ун».

«Ну, как тебе показалась новая пища?»

«Мерзость, — резко сказала Дуа. — Грубая и горькая. Конечно, другим эмоционалям я про это не сказала».

«Я её пробовал, — заметил Ун. — И право, она всё-таки не настолько плоха».

«Рационалы и пестуны не обращают внимания на вкус пищи».

Но Ун продолжал:

«Это ведь только первые попытки.

Жёсткие сейчас напряжённо работают над её улучшением. И особенно Эстуолд — тот новый, о котором я упоминал, тот, которого я ещё не видел. Судя по словам Лостена, таких Жёстких, как он, ещё никогда не бывало. Гениальный учёный».

«А почему же ты его не видел?»

«Но ведь я просто Мягкий. Или, по-твоему, они мне обо всём говорят и всё показывают? Наверное, когда-нибудь я его увижу. Он открыл новый источник энергии, который может нас спасти…»

«Мне искусственная пища не нравится», — вдруг заявила Дуа и заструилась прочь.