Конец вечности

Ун как-то показал ему эту дорогу.

Он не знал, что будет делать, когда доберётся туда. Но страха он не чувствовал. Ему нужна крошка-эмоциональ. И Жёсткие позаботятся, чтобы она у него была. Привели же они Дуа, когда он попросил!

Но только кого просить? Первого Жёсткого, который ему встретится? Нет, он ведь уже всё решил. Он же помнит имя. Он скажет его и будет говорить с тем Жёстким, которого так зовут.

И он помнит не только имя. Он даже помнит, как услышал это имя в первый раз. Это случилось, когда левенький впервые нарочно изменил свою форму. (Какой это был день! «Ун, скорее! Аннис собрался в овал и стал совсем твёрдым! Сам! Дуа, да посмотри же!» И они примчались.

Аннис был у них тогда один. Им ведь столько времени пришлось ждать второго! Они примчались, а левенький как раз уплощился в уголке. Он закручивал края и расползался по своей постельке, словно жидкий. Ун сразу ушёл, потому что ему было некогда. А Дуа сказала: «Ничего, Тритт, он сейчас опять это сделает!» Они ждали и ждали, но Аннис больше не пожелал овалиться.)

Тритт тогда обиделся, что Ун не захотел ждать. Он бы его выбранил, но Ун выглядел таким усталым! Его овоид был весь покрыт морщинками, а он даже не пробовал их разгладить.

И Тритт встревожился;

«Случилось что-нибудь плохое, Ун?»

«Просто у меня был тяжёлый день, и, боюсь, до следующего синтеза я так и не сумею разобраться с дифференциальными уравнениями». (Тритт не был уверен, верно ли он запомнил жёсткие слова. Во всяком случае, Ун сказал что-то в этом роде. Ун всё время говорил жёсткие слова.)

«Ты хочешь синтезироваться сейчас?»

«Ничего не выйдет. Я как раз видел, что Дуа отправилась на поверхность, а ты знаешь, она не любит, чтобы мы уводили её оттуда.

Время терпит. И ещё вот что — появился новый Жёсткий».

«Новый Жёсткий?» — повторил Тритт без всякого интереса.

Ему вообще не нравилось, что Ун всегда ищет общества Жёстких. Ни один из рационалов, живущих по соседству, не занимался с таким усердием тем, что Ун называл «образованием». Это было нечестно. Ун думает только об образовании. Дуа думает только о том, чтобы бродить одной по поверхности. И никто, кроме Тритта, не думает о триаде и не заботится о ней.

«Его зовут Эстуолд», — сказал Ун.

«Эстуолд?» — Тритту вдруг стало чуточку интересно.

Может быть, потому, что он очень старательно настраивался на чувства Уна.

«Я его ещё не видел, но они только о нём и говорят. — Глаза Уна уплощились, как бывало всегда, когда он думал о своём. — Благодаря ему у них уже есть новое изобретение».

«А что это такое?»

«Позитронный На… Ты не поймёшь, Тритт. Это одна новая вещь, которой обзавелись Жёсткие. Она революционизирует весь мир».

«А что это такое — революционизирует?»

«Всё станет другим».

Тритт сразу встревожился:

«Не надо, чтобы Жёсткие всё делали другим».