Конец вечности

Дуа ужасно смутилась, и ей стало страшно — а вдруг они знают, что она на них настраивалась? Но они, даже если и заметили это, ничего ей не сказали.

(Потом Ун объяснил ей, что подсмотреть, как Жёсткие разговаривают между собой по-своему, удаётся очень редко. Они всегда считаются с присутствием Мягких и, увидев их, тотчас оставляют свою работу. «Они нас любят, — сказал Ун. — И они очень добрые».)

Ун и после этого иногда водил её в Жёсткие пещеры — обычно в те часы, которые Тритт всецело посвящал детям. И не считал нужным сообщать Тритту об этих их прогулках. Тритт непременно заговорил бы о том, что Ун без конца потакает Дуа и она, того и гляди, вовсе перестанет питаться, а тогда какой же будет толк от синтеза?.

. С Триттом невозможно было и двух слов сказать без того, чтобы он так или иначе не упомянул про синтез."

"Три раза она отправлялась в Жёсткие пещеры совсем одна, хотя и пугалась собственной смелости. Правда, Жёсткие, которые ей встречались, всегда были ласковы, или «очень добрые», как выразился Ун. Но они не принимали её всерьёз. Когда она задавала вопросы, они были довольны, но в то же время посмеивались — это она ощущала совершенно ясно.

И отвечали так просто, что их слова не содержали никаких сведений. «Это машина, Дуа, — говорили они. — Может быть, Ун сумеет объяснить, что это такое».

Интересно, а был ли среди них Эстуолд? У неё не хватило храбрости спрашивать Жёстких, как их зовут. И по имени она знала только Лостена, с которым её познакомил Ун и о котором она много слышала раньше. Иногда ей казалось, что вот этот Жёсткий или вон тот, наверное, и есть Эстуолд. Ун говорил об Эстуолде с величайшим почтением и с некоторой обидой.

Насколько она поняла, Эстуолд был так поглощен чрезвычайно важной работой, что почти никогда не заглядывал в пещеры, куда допускались Мягкие.

Она свела воедино то, о чём ей в разное время сообщал Ун, и мало-помалу поняла, что мир получает всё меньше и меньше пищи. Впрочем, Ун почти никогда не говорил «пища», а только «энергия», объяснив, что так её называют Жёсткие.

Солнце остывало, оно умирало, но Эстуолд открыл, как можно добыть энергию из неимоверной дали, которая лежит дальше Солнца, дальше семи звёзд, светящихся в тёмном небе.

(Ун как-то объяснил, что семь звёзд — это семь солнц, только находящихся очень далеко, и что есть ещё много звёзд, ещё более далёких, а потому их нельзя увидеть. Это услышал Тритт и спросил, зачем нужны звёзды, если их нельзя увидеть, а потом заявил, что ничему этому не верит. Ун терпеливо произнёс: «Ну, Тритт, оставь». Дуа как раз собиралась сказать примерно то же, что и Тритт, но после этого удержалась и промолчала.)

А теперь получалось, что в будущем энергии станет опять много — и уже навсегда.