Конец вечности

 — Марлена обернулась к Д’Обиссон: — Как по-вашему, доктор, может случиться, что если ты какое-то время совсем ничего не слышишь, но уши твои привыкли к шуму, то вдруг померещится, что до слуха донеслось нечто осмысленное?

Д’Обиссон слабо улыбнулась.

— Витиевато сказано, однако сенсорный голод действительно может вызвать галлюцинации.

— Да, именно так и случилось. Сначала я испугалась. Но как только услыхала собственный голос и звук шагов, то сразу успокоилась. Спросите у часовых, которые вышли навстречу. Они видели, что я спокойна. Спросите их, дядя Сивер.

Генарр кивнул:

— Они мне об этом уже сообщили. Кстати, нам приходилось сталкиваться с подобным явлением. Хорошо. Пусть будет так.

— Нет, вовсе не хорошо, — возразила Инсигна, всё ещё бледная от страха, или от гнева, или от того и другого сразу. — Больше она никуда не пойдёт. Все эксперименты окончены.

— Знаешь, мама!.. — в ярости выкрикнула Марлена. Чтобы предотвратить начинающуюся ссору, Д’Обиссон громко сказала:

— Доктор Инсигна, эксперимент не закончен. Сейчас неважно, пойдёт она или нет. Сначала надо выяснить, что случилось.

— Что вы имеете в виду? — забеспокоилась Инсигна.

— Я хочу сказать, что в тишине, конечно, могут послышаться любые голоса. Однако не исключено, что у Марлены начались некоторые нарушения умственной деятельности.

Инсигна вздрогнула, словно её ударили.

— Это вы про эритрийскую лихоманку? — спросила Марлена.

— Не совсем, — ответила Д’Обиссон. — На неё ничего не указывает — просто я допускаю такую возможность. Значит, необходимо сканирование. Для твоего же блага.

— Нет, — сказала Марлена.

— Что значит нет? — спросила Д’Обиссон. — Ты должна подчиниться. Мы не можем иначе. Сканирование в таких случаях обязательно.

Марлена задумчиво посмотрела на Д’Обиссон.

— Вам хочется, чтобы я заболела лихоманкой. Вы надеетесь на это.

Д’Обиссон на мгновение застыла, потом сказала дрогнувшим голосом:

— Ну знаете ли, это просто смешно. Как вы смеете утверждать подобное?

Генарр тоже посмотрел на Д’Обиссон.

— Рене, вспомните, что мы говорили вам о Марлене: если она утверждает, что вы хотите видеть в ней больную, значит, так оно и есть — вы чем-то себя выдали. Конечно, если Марлена говорит серьёзно, а не от испуга или обиды.

— Серьёзно, — подтвердила Марлена. — Она живёт этой надеждой.

— Итак, Рене, — холодно произнёс Генарр, — что скажете?

— Мне лично понятно, что имеет в виду эта девица. Уже много лет мне не приходилось наблюдать лихоманки. В прежнее время, когда Купол только строился, у меня практически не было подходящих средств для её изучения. Да, как профессионал я приветствовала бы такую возможность.