Конокрад и гимназистка

Николай Иванович снял пальто, небрежно бросил его на спинку стула, сверху пристроил шапку. Затем, подумав, сунул руку во внутренний карман, вытащил небольшой сверток, оглянулся, увидел на стене зеркало и подошел к нему. Стеша, расставляя на столе посуду, подняла голову и замерла, чуть приоткрыв рот: возле зеркала стоял чернобородый мужчина, изменившийся до неузнаваемости, и смотрел на нее суровым и величественным взглядом, таким, что Стеша даже растерялась и спросила невпопад:

— Чего-то желаете?

— Желаем, — даже голос у мужчины изменился, стал густым и протяжным, — желаем хорошего угощения.

Пиво у тебя, хозяйка, имеется?

— Наливочка есть, — совсем растерялась Стеша, — а пиво… пиво не добродило еще, слабенькое.

— А нам крепкого и не требуется. Только наливай побольше, побо-о-льше, не скупись, мы за все заплатим.

Стеша послушно нацедила из лагушка в большущую стеклянную бутыль темного и пахучего пива. Выставила на стол. Выжидательно поглядела на Николая Ивановича.

— Чего замешкалась? — протянул тот. — Теперь угощенья мечи, какие имеются. Все мечи! За все заплатим. Вон у тебя как вкусно пахнет, а мы, грешным делом, проголодались, ох, проголодались.

Он вернулся к столу, сел на прежнее место. Оглаживал бороду, чуть заметно улыбался, наблюдая за хозяйкой, которая проворно сновала от печи к столу, щедро выставляя разносолы — как будто век ждала столь дорогих гостей.

За дверями послышался шум. Николай Иванович неуловимо сдернул со стола револьвер и негромко приказал Стеше:

— Кричи! Тебе же лучше будет — кричи!

Стеша растерянно оглянулась, будто ожидала кого увидеть за своей спиной, и закричала:

— Вы зачем приперлись, лиходеи! Вас кто звал! Я вот ухватом по харям бесстыжим! Уходи!

Дверь со стуком отскочила настежь.

В дом, громыхая сапогами, ввалился Чукеев. Сзади, в загривок, его толкал Кузьма, наготове держа револьвер. Чукеев вздергивал голову, как делают лошади в неудобном хомуте, и со свистом всасывал раскрытым ртом воздух."

"— К нашему столу, к нашему шалашу, господин пристав! — Николай Иванович, не выпуская из руки револьвера, сделал широкий жест, приглашая садиться, сурово крикнул на Стешу: — Да замолчи ты, дурная баба! Угощай господина пристава, пива ему наливай, не скупись, видишь — с морозу человек пришел!

Стеша дрожащими руками налила в стакан пива из стеклянной бутыли, протянула стакан Чукееву.

Тот мотнул головой, буркнул:

— Сгинь.

— А ругаться не надо, — Николай Иванович опустил револьвер, направляя его в лицо Чукееву, — мы же к вам со всей душой. Пейте, господин пристав, а ты, Кузьма, пока закусывай.

Кузьма присел к столу, прямо руками потащил со сковороды большой ломоть жареной рыбы. Чукеев, еще помедлив, осторожно взял стакан, отпил.