Конкурс убийц

— Здравствуйте, — улыбаясь своей тихой и очаровательной улыбкой, поздоровалась она. — Куда-то собрались?

— А, Оля, здравствуйте, — весело поздоровался с ней Крячко, а Мария и Наталья даже обнялись с ней как с давней подругой. — Вот, собрались сходить в местный городской театр на вечер классического и современного балета. Ждем такси.

— Здорово! — восхитилась Ольга искренне и, как показалось Гурову, даже с некоторой завистью. — А мы вот с Женей уже лет сто не бывали ни в театре, ни в кино. Что ж, не буду вас отвлекать. Просто подошла узнать и напомнить. Вы не смогли бы прийти завтра к десяти часам на встречу с нашими писателями, как мы и договаривались? Просто Женя… Евгений Петрович уже анонсировал ваше присутствие, — вдруг смутилась она, увидев на лице Гурова и Крячко немного недоуменное и растерянное выражение. — Конечно, если у вас другие планы…

— Нет-нет, мы всегда готовы, — поспешил заверить ее Лев Иванович. Ему показалось, что Ольга прямо сейчас вдруг расплачется, ее глаза заблестели, а лицо приняло такое извиняющееся выражение, что он невольно поспешил ее успокоить.

— Спасибо, — искренне поблагодарила его Кирьянова и, кивнув, добавила: — Тогда я скажу Жене, что вы придете. Я встречу вас внизу, в холле, и проведу в конференц-зал. Хорошо?

— Если они забудут, мы им напомним, — ответила за всех Наталья и спросила: — А нам с Марией можно будет поприсутствовать на вашем мероприятии?

— Да, конечно же! — Щеки у Ольги чуть порозовели от смущения. — Обязательно приходите! Места найдутся."

"Она не успела больше ничего добавить — подъехало такси, и Гуровы с Крячко стали прощаться с ней, заверяя, что завтра к десяти обязательно спустятся в холл. Уже сидя в машине, Лев Иванович посмотрел в окно и увидел Ольгу, которая так и стояла на тротуаре, и вид у нее, как показалось Гурову, был какой-то растерянный и подавленный одновременно.

«И все-таки есть в ней что-то странное, — подумал Лев Иванович, глядя на эту одиноко стоящую фигурку. — Какая-то недоговоренность. Словно она что-то хочет сказать, но то ли не решается, то ли боится».

Машина тронулась и увезла и Гурова, и его мысли совсем в другой мир, мир, отличный от неприкаянности и недосказанности, в котором, как казалось полковнику, жила эта маленькая женщина. А наутро…

Утром, в половине седьмого, когда они с Марией еще валялись в постели и, смеясь, обсуждали и фантазировали, представляя, как сегодня будет проходить первая в жизни Гурова встреча с писательской братией, к ним в номер решительно и настойчиво постучали.

— Кто это так рано? — удивилась Мария.

Она встала, жестом предлагая мужу оставаться на месте, накинула халатик и пошла открывать.