Конкурс убийц

— Я вам магнитик привезу, Вера, — примирительно улыбнулся ей вслед Гуров. Она обернулась через плечо, и снова неясная тень уязвимой женственности промелькнула на ее лице. Промелькнула и исчезла.

— Спасибо, я буду ждать.

Решив не ломать голову над тайнами необъяснимого порой поведения женщин, Гуров направился к лестнице.

По дороге домой он размышлял о том, как важно иметь настоящих друзей. Дружбу со Стасом он пронес сквозь года. В обществе друг друга они говорили то, что думают, и с тем же удовольствием молчали, если было желание. Гуров знал, что Крячко посмеется или пошумит, но не подведет. В то же время Молотова Капитолина Сергеевна после всех триумфов, аншлагов и аплодисментов, на старости лет, когда случилась беда, не нашла никого, к кому могла бы обратиться за помощью, кроме бывшей студентки, чей муж, повезло, служит в органах. Одинокая старость, считал Гуров, штука максимально неприятная. Какая разница, сколько у тебя регалий и какие награды тщательно оберегаются от пыли в старом серванте, если некому сходить вечером в магазин или прогнать пьяниц со скамейки у подъезда. Конечно, он поможет, старость нужно уважать. И шашлыки устроит. С ночевкой, как договаривались. Потому что, как сказал бы острослов Крячко, когда ни они с Гуровым, ни Наташа с Марией не смогут разжевать мясо, будет поздно.

Глава 2

По дороге домой Гуров решил пройтись. Ему было о чем поразмыслить, но более всего занимали его слова Стаса о том, что он мало отдыхает. Разве это так? В последнюю их с Крячко командировку они успели покончить с делами раньше запланированного и отлично провели время, осматривая достопримечательности.

Гурову понравились магниты на холодильник с памятными надписями и живописные миниатюры с изображениями горных пейзажей. Сумка же Стаса будто распухла от резных ложек, покрытых лаком рогов и зубов представителей местной фауны. Будто не два оперативника-важняка, а туристы-пенсионеры, ворчал тогда Гуров.

Больше всего возмущал отдельный пакет, у которого постоянно рвались ручки и над которым Станислав трясся, как над возлюбленным дитятей. Хотя, на взгляд Гурова, его содержимое — разнотравные меды в крохотных, ручной работы, туесах и совсем уже сомнительного происхождения травяные настойки с фотографиями таежных хищников на отпечатанных в домашних условиях этикетках — подобного волнения совершенно не стоило. Да и кто таким сувенирам был бы рад? Или это он, Лев Гуров, что-то упускает, как любит повторять Стас, в «празднике бытия»?

Необъяснимая смута в душе полковника достигла своего пика, когда мимо него со смехом и визгом пронеслась стайка мальчишек лет восьми.